Чтение онлайн

— Тогда... — Семен развел руками. — Надо бы ей что-нибудь такое... А где взять?

— Я промыслил о том. Тут, в соседней горнице, купец агарянский дожидается.

— Так зови его, владыка!

Епископ позвонил в серебряный колокольчик. Вошел служка. Иоанн распорядился.

Араб, кланяясь, вошел и остановился у двери.

— Подойди ближе, Асхат, — пригласил Иоанн. — Кажи товар свой.

Торговец оглянулся, шепнул что-то и вошел в горницу. За ним следовал рослый раб в рваном чапане [61] и с бронзовой серьгой в левом ухе.

«Чистый цыган, — подумал о нем Семен Мелик. — Конокрад, наверное...»

* Чап'aн — стеганый длиннополый халат.

Невольник держал в руках большой кожаный мешок.

— Развяжи! — приказал купец.

Асхат долго, со знанием дела раскладывал перед знатными покупателями свой товар. Были тут восточные поделки из драгоценных камней, сверкающая китайская ткань, кривые арабские сабли, кинжалы в ножнах, усыпанных алмазами, бирюзой и иной самоцветной зернью.

Взыграла в Семене Мелике древняя хазарская кровь, черные глаза вспыхнули огнем, руки дрогнули: любил он драгоценное оружие и никогда не был к нему равнодушен. Схватил саблю, вытянул из ножен наполовину: черная с золотистыми искрами дамасская сталь заворожила взор.

— Сколько просишь?! — воскликнул нетерпеливо.

— Подожди, сын мой, — остановил его порыв Иоанн. — Аль мы затем купца позвали? Асхат, покажи ларец.

Купец осторожно, как нечто хрупкое и невесомое, вынул из-за пазухи миниатюрную шкатулку дивной работы. Семен взял ее в руки. Тонкий, словно изморось, узор, прочерченный кое-где еле уловимыми золотыми прожилками, казался созданием чародея, но не человека.

Русс долго любовался драгоценностью, и на сей раз только глаза выдавали его волнение.

— Что внутри? — спросил он. — И как открыть?

— Надави вот здесь.

Семен осторожно коснулся пальцем центра аквамаринового узора. Крышка откинулась. Внутри на синем атласе покоился почерневший от времени серебряный браслет.

— Что эт-то?! — отшатнулся Семен Ме-лик: грубая поделка так не вязалась с великолепием футляра.

— Это то, ради чего царицы Востока побуждают султанов к кровопролитным войнам, — невозмутимо ответил араб.

Русс недоуменно уставился на него.

— Это браслет Хадиджи, первой и любимой жены пророка Мухаммеда, да пробудет он вечно защитником нашим перед Аллахом! — провел купец ладонями по лицу и бороде.

Раб пал на колени и, глядя на религиозное чудо, усердно шептал молитву. В его голове никак не укладывалось, как можно продавать то, что только мечети может принадлежать. Но...

— Это то, что нам надобно, сын мой, — решил епископ.

— Да? — очнулся от оцепенения Семен. — А сколько ты просишь за браслет сей? — растерянно спросил он купца.

— Немного, о мудрейший килича великого царя русиев, — простодушно сказал араб. — Всего лишь один год беспошлинной торговли в самом Мушкафе.

— Это не я решаю, а великий князь Московский! — ответил посол, и сразу же великолепие шкатулки померкло в его глазах. — Деньги бери. Скажи, сколько?

Асхат недоуменно уставился на епископа — Дескать, договорились же — и потянулся к ларцу.

— Мы покупаем браслет, — решительно сказал Иоанн. — Сын мой, — обратился он к служке, — принеси красную коробочку. На столе сбоку стоит.

Служка, поклонившись, ушел.

Семен, ничего не понимая, только глазами хлопал.

— Великий князь Московский Димитрий Иоаннович прислал мне охранный лист, который просит за браслет жены пророка купец агарянский, — пояснил архиерей по-русски. — Я волен распорядиться сим листом, как того пожелаю. Только имя вписать. Так что один добрый поминок мы с тобой отыскали.

— Спасибо, владыка, от всей земли Русской!

— Пустое, — отмахнулся старик и обратился к купцу по-татарски: — Ты еще коня обещал, Асхат.

— Коня я передал твоим конюхам.

— Тот самый конь?

— Тот. Акбар зовут.

— Что за конь? — встрепенулся Семен Мелик.

— Это наши расчеты, — ответил ему Иоанн по-русски. — Вызволил я однажды купца этого из смертельной беды, вот он и отдаривается. Купец совестливый, ему верить можно.

Тем временем служка принес пенал красного дерева, подал хозяину. Епископ открыл его, вынул пергаментный свиток и развернул.

Служка подал Иоанну гусиное перо. Старик, подслеповато щурясь, обмакнул перо в чернила и четким красивым почерком вписал в документ имя арабского купца. Служка проворно посыпал свежую надпись специальным песком, взял лист за оба конца, подержал немного на весу, сдул песчаную пыль.

Иоанн взял у него свиток, проверил висячую серебряную печать, на которой с одной стороны был отчеканен крылатый воин с мечом, а с другой оттиснуто: «Великий князь Московский и Владимирский Димитрий Иоаннович».

— Вот тебе договорная плата за браслет жены пророка Магомета, Асхат. — И протянул грамоту купцу.

— О-о, это хорошая плата, мулла [62] Иван! — Араб обеими руками принял свиток. — Больше ничего не хочешь купить? — спросил он у Семена Мелика.

— Нет. Может, потом когда. — Про саблю он уже позабыл.

— Тогда позвольте мне удалиться, — поднялся Асхат. — Пусть Аллах всемилостивейший поможет вам в ваших трудных делах. О-о, нелегко предугадать свою судьбу перед троном султана Дешт-и Кыпчака! Но Али-ан-Насир милостив, а дары ваши смягчат его сердце.

— Спасибо тебе, Асхат, — поблагодарил Семен Мелик.

— Приходи, если что, — напутствовал араба Иоанн. — Я всегда готов помочь тебе.

Они славословили друг друга, покамест слуга проворно складывал товары в мешок.

Епископ не предлагал гостю каких-либо яств, знал: правоверный мусульманин не будет есть в доме христианского священнослужителя, хоть четвертуй его. Что же касается браслета Хадиджи, то Асхат искренне верил тому, что если на этом серебре хоть раз остановился взор пророка Мухаммеда, то любой прикоснувшийся к святому украшению обратится в истинную веру. Так наставлял его имам [63] Сафар-Алла — настоятель соборной мечети Сарая ал-Джедида. К тому же не сегодня, так завтра священный браслет будет принадлежать Зейнаб-хатын — любимой жене Али-ан-Насира. А он — Опора Ислама в Высочайшей Орде.

Семен Мелик спросил на прощание:

— Где найти тебя, если я захочу купить твои товары?

— На большом базаре. Мою лавку тебе всякий покажет, — ответил Асхат и, поклонившись в пояс, покинул горницу.

Как только купец и его раб ушли, служка сказал:

— Невольник хотел поговорить с тобой, болярин Семен.

— Эт-то еще зачем? — удивился посол. — И на кой ляд он мне сдался, невольник?

— Не отказывайся, — посоветовал ему Иоанн. — Тут иной раз от раба такое услышишь, что и сотня доглядчиков не выведает.