Чтение онлайн

— А сколько духов было? — спросил помрачневший Денисов. — Что?.. Никто помочь не мог?

И тут нас ожидало новое потрясение…

— Духов! — усмехнулся Игорь и смачно сплюнул на ступеньки. — В том-то и дело!.. Что это не боевики сотворили! А наши! БРДМка была с замазанными грязью номерами. И соседи слышали, как эти пьяные говорили по русски! Причём, очень чисто. И калибр — пять сорок пять! Поэтому мы и работаем! Д-духи…

— Да не может быть?! — сказал командир роты. — Может быть это наёмники какие-нибудь?

— Э-эх! — вздохнул Виноградов и выбросил свой окурок. — Тут сейчас всё может быть! На чеченских БРДМках волк обозначен. А белые номера только у наших. Мы слепки с протекторов сняли. Конечно. И пули из стенки повыковыривали. Из трупов паталогоанатомы достанут. А мы… Будем сейчас объезжать… Этих «Наших». Сперва надо найти эту БРДМку. Ну, по отпечаткам протекторов. А потом раскручивать остальную… Сволоту… Ведь старшую дочку они увезли с собой. А ей уже двадцать лет. Может быть голос подаст? И кто-то услышит?!

— А с отцом что? — спросил Батолин. — Жить будет?

Игорь оглянулся на какой-то окрик, но нам всё же ответил:

— Жить-то он будет! Да только вот как? После такого?.. Ну, ладно! Я побежал! А то уже зовут! Пока!.. Заходите к нам!

Мы смотрели ему вслед. Игорь взобрался на БТР-80, где уже сидели его коллеги. Виноградов быстро накинул на себя бронежилет и надел шлем-сферу. Затем бронетранспортёр вырулил на дорогу и уехал.

— Да-а… — произнёс задумавшийся о чём-то Денисов. — Такое блядство!.. Даже в голове не укладывается! Неужели это наши?

— Всё может быть… — вздохнул я. — Грёбанная война!

Мы пошли наверх и по дороге продолжили обсуждение этой трагедии. Но сначала мы стали выяснять то, в каких же именно подразделениях на вооружении находятся БРДМки. Ведь эти боевые разведывательно-дозорные машины являются довольно-таки специфичным транспортным средством. В отличие от своего старшего сородича — бронетранспортёра у БРДМ всего четыре основных колеса. Правда, ещё имеются четыре вспомогательных, которые опускаются из корпуса при необходимости перебраться через глубокую канаву или окоп. Но в своей сущности это в два раза укороченная копия нормального БТРа. И разместиться на БРДМке могут человек пять-шесть.

— Да больше! — возражал Юра Денисов. — Если приспичит, то человек пятнадцать она выдержит. Там же ещё внутри есть место.

— Да-а… — отозвался капитан Пуданов. — Вот именно внутри БРДМки они и увезли старшую дочку. Связали, рот заткнули кляпом… И увезли.

— Хорошо… — начал было я, но почему-то осёкся…

Однако через пару секунд ко мне вернулся мой голос и я смог говорить дальше.

— Хорошо, если она до сих пор ещё живая! Они ведь могут всё сделать!.. Всю ночь «позабавятся». А утром тоже убьют! Следы-то надо скрыть!

Мы замолчали. Каждый переживал эту беду по- своему. А потом наш разговор зашёл об отце.

— И вот что он теперь будет делать?! — то ли спрашивал, то ли утверждал Денисов. — Будет водку жрать или к боевикам пойдёт?

— Да наверняка второе! — ответил Батолин, открывая дверь командирского кубрика. — А куда же ему ещё?!

Подполковник Тарасов услышал последние слова Юры и решил выяснить все обстоятельства столь подозрительной постановки вопроса.

— Это кто там к боевикам пойдёт? — спросил комбат, поднимаясь из-за стола.

Ротный вкратце пересказал ему историю одной грозненской семьи. Вернее, уже бывшей семьи. Тарасов хмурился и молчал, слушая всё до самого конца.

— Ну, дай Бог, чтобы этих подлецов нашли! — сказал комбат. — Собственноручно бы!.. Каждого стервеца! Но… Пока их не нашли… Надо заняться своими делами.

И мы последовали его совету. То есть занялись своим командирским делом. Ведь война — это самая подлая вещь, которая может произойти на нашей земле. И она способна превращать некогда нормальных людей в самых страшных зверей… То есть в самых настоящих нелюдей. Но таких безжалостных тварей следует карать самым беспощадным способом. Увы… Эта мразь рода человеческого пока что оставалась вне пределов людского возмездия.

А ведь очень жаль! Очень и очень жаль! Возмездие должно быть неотвратимым!

Наше утреннее совещание было коротким. Комбат Тарасов быстро нарезал боевые задачи на день грядущий. Мы уточнили кое-какие детали. Командир объяснил непонятливым. На том всё и завершилось.

А вот когда я появился в комнате своей разведгруппы, то сразу же обратился к одному бойцу.

— Шатульский! — позвал я. — Ты же у нас из Грозного?

— Ну, да! — отвечал единственный наш молодой солдат. — То есть так точно, товарищ лейтенант!

Я уже слышал-то, что с его семьёй тоже что-то произошло. Ведь Шатун вместе со своими родителями когда-то жил в городе Грозном.

— Ты мне вот что скажи… — начал я сначала неуверенным тоном, но затем уже более энергичным. — Что стряслось с твоей семьёй?

Услышав такой вопрос прямо в лоб, мой молодой солдат Шатульский впал в ступор. И наотрез отказался говорить на эту тему. Как я ни старался его вывести из столь непривычного состояния, Шатун молчал как советский партизан. Всё это действо сейчас происходило в присутствии остальных разведчиков, которые являлись дембелями. Может быть именно поэтому молодой боец Шатульский не хотел говорить.

Пришлось мне упомянуть про сегодняшнюю трагедию. Правда, я не сказало том, что это преступление совершили вроде бы наши вояки. Только после этого рядовой Шатульский стал говорить.

Как оказалось, четырнадцатилетний подросток Толик в начале 90-ых годов продолжал жить в городе Грозном. Как водится, вместе со своими родителями и старшей сестрой. Но их квартира приглянулась кому-то из местных жителей. И ночью к ним ворвались вооружённые бандиты. Они сразу расстреляли отца, мать и сестру. А бросившегося на них Толика ударили так, что он свалился как подкошенный.

— Они подумали, что голову мне проломили. Поэтому и не добили. А утром меня соседка перетащила в свою квартиру. Там я пришёл в сознание. Она меня отпаивала. А про своих я… Ничего не знаю. Увезли куда-то. Когда я оклемался, то сразу же уехал в Астрахань. К тётке. Вот и всё!

В нашей комнате сейчас стояла полная тишина. И дембеля смотрели на своего молодого товарища с разными выражениями лиц. Они даже и не ожидали того, что их Шатун до призыва в армию пережил такую страшную трагедию.