Чтение онлайн

Били, рубили, крепко ранили,

Назад возвращались, слезно плакали.

Наши друзья, братья ранены лежат,

Руки, ноги нету, все смерти хотят.

Русские охраняют балтийские берега

Как мы в Ревеле стояли

На Балтийском берегу.

Его туда ожидали

Очень близко ко врагу.

Быстро смотрим мы на море,

Ожидаем каждый час,

Соберется на нас горе,

Угостим его как раз.

Позабудь-ка свои думки,

Воротися, враг, назад,

Ты попробуй русской булки,

Русский любит угощать.

Наш товарищ, штык трехгранный,

Хотим кровью обагрить,

Мне недаром отточили,

Чтобы грудь твою пронзить

Позабудь-ка свои думки,

Воротися, враг, назад,

Ты попробуй русской булки,

Русский любит угощать.

Солдаты из-под Риги идут к Дунаю

Як в нынешнем году

Зыявил хранцуз войну,

Ды зыявил хранцуз войну

Ны Рассеюшку на всю,

Ды Рассеюшку на всю,

Ны матушку на Москву

Вот мы под Речею стыяли,

Много голыду приняли, -

Нам и тридцать и два дня

Да ни дывали класть огня.

А мы с того сы морозу

Мы ня можем говорить, -

Стали водкый нас поить.

Ды мы по крышке водки пьем,

У поход сейчас идем.

Мы походы прыходили,

Ки Дунай-речке пыдходили.

Ки крутому д'беряжку

Ки зялёныму лужку.

К нам матросы пыдъезжали,

Легку лодку пыдгыняли,

Легку лодку пыдгыняли,

Мы в лодычку посели,

Мы в лодычку посели,

Славну песенку запели.

Дунай-речку прыезжали,

Ки бережку пыдъезжали,

Ки большому ки двору,

Да на хранцузскыю зямлю.

Наш майор Копылов

По ту сторыну стоить,

Яго бела грудь горить:

«Уж вы, братцы, скиньтя ранцы,

Вы ложитесь отдыхать,

А я буду воювать!»

Ездил Митрий Васильевич

Во чистом поле, на добром коне,

Сидела Домна Александровна

В новой горенке, под косявчатым окошечком,

Под хрустальным под стеколышком.

Думала она, удумливала,

Хулила его, охуливала:

«Ездит-то Митрий Васильевич

Во чистом поле, на добром коне:

Назад горбат, наперед покляп,

Глаза у него быдто у совы,

Брови у него быдто у жоги,

Нос-то у него быдто у журава».

Прикликала сестрица Марья Васильевна:

«Ай же ты братец Митрий Васильевич!

Заводи, братец, пир-пированьице,

Зазовитко-тко Домну Александровну

На широкий двор, на почестный пир».

Приходили послы к Домниной матушке,

Они крест кладут по-писаному,

Поклон ведут по-ученому,

На все стороны поклоняются,

Сами говорят таковы слова:

«Ах же ты Домнина матушка!

Ты спусти, спусти Домну Александровну

На широкий двор, на почестный пир».

Говорила Офимья Александровна:

«Не спущу, не спущу Домны Александровну

На широкий двор, на почестный пир».

Первы послы со двора не сошли,

Ощё другие послы на двор пришли,

Говорят Офимье Александровной:

«Ай же ты Домнина матушка!

Ты спусти, спусти Домну Александровну

На широкий двор, на почестный пир».

Говорила Офимья Александровна:

«Не спущу, не спущу Домны Александровны

На широкий двор, на почестный пир».

Ощё другие послы со двора не сошли,

А третьи послы на двор пришли,

Говорят Офимье Александровной:

«Ай же ты Домнина матушка!

Ты спусти, спусти Домну Александровну

На широкий двор, на почестный пир».

Говорила Домна Александровна:

«Ай же ты родна моя матушка!

Если спустишь – пойду, и не спустишь – пойду».

Говорила Офимья Александровна:

«Ай же ты дитятко Домна Александровна!

Не ходи-тко к Митрию Васильичу:

Ты хулила его, охуливала.

Я ночесь спала, грозен сон видла:

Быдто золота цепочечка рассыпалася,

Рассыпалася она и укаталася».

Говорит Домна Александровна:

«Ай же родна моя матушка!

Про себя спала, про себя сон видла!

Уйду я замуж за Митрия Васильича».

Говорит же Домнина матушка:

«Ай же ты Домна Александровна!

Надевай-ка ты три платьица:

Первое надень венчальное,

А другое надень опальное,

А третье надень умершее».

Садилась она на добра коня,

Поезжала к Митрию Васильевичу.

Приезжала она на белый двор.

Встречает ю Митрий Васильевич,

Опущает ю с добра коня,

Берег за ручки за белые,

Целовал во уста во сахарние,

Вел ю за столы за дубовые.

Отрушил он от себя свой шелков пояс,

И учал он Домну по белу телу;

И шелковый пояс расплетается,

Домнино тело разбивается.

Пала она на кирпичный пол:

Схватились же Домны – живой нету.

Прознала ее родна матушка,

Скоро прибывает на белоем дворе,

Увидала она Домну Александровну,

Пала она со добра коня на кирпичный пол:

Схватились же ее матушки – живой нету.

Говорит тут родной сестрицы Митрий Васильевич:

«Ай же ты моя родная сестрица Марья Васильевна!

Ты сделала три головки бесповинныих!»

Он схватил с гвоздя булатний нож,

Наставил тупым концом во кирпичен пол

И острым концом во белы груди.

Было у вдовушки тридцать дочерей;

Все они были грамотницы,

Все они ходили по Божиим церквам,

Все они стояли по крылосам,

Все они пели: «Господи Боже!»