Былины. Исторические песни. Баллады
Шрифт:
«Ой вы гой еси, мои дети милые!
И пришел-то ваш родимый батюшка,
И берите его за белы руки,
И ведите его в нову горницу,
Садите за столы за дубовые,
За скатерти браные,
За яствы за сахарные,
И пойте, кормите, кланяйтесь».
Худая жена – жена умная
Закручинился добрый молодец, запечалился,
Повесил головушку ниже могучих плеч,
Утупил очи ясные во сыру землю:
«Как мне-ка, добру молодцу, не кручиниться
Не кручиниться удалому, не печалиться!
Вечор-то я лег – не поужинал,
Поутру встал – не позавтракал,
Хватился обедать – и хлеба нет.
Еще-то меня, добра молодца,
Поневолили родители женитися,
Неволею женили, неохотою:
Они взяли во месте во богатоем,
Хоть приданого много, человек худой;
Цветное платьице на грядочке висит,
Худая-то жена на ручке спит;
Не с кем добру молодцу погладиться,
Не с кем добру молодцу полеститься!»
Оттого добрый молодец в гульбу пошел.
День за днем – как дождь дождит,
А неделя за неделей – как трава растет.
Проходил молодец из орды в орду,
Загулял молодец к королю в Литву.
Он задался к королю в услужение.
Служил не много, не мало – двенадцать лет,
Служил он королю верою-правдою,
Верой-правдою служил неизменноей.
Его Бог, добра молодца, миловал,
А король удалого жаловал:
Он ел сладко, носил красно,
Спал на кроваточке тесовыя,
Спал на периночке пуховыя.
Со временем он спал на белых грудях,
Принажил золотой казны несметныя.
Стосковалося у молодца по свою родимую сторонушку,
Посмотреть хотит отцовского поместьица,
Хоть растет тут зеленая крапивушка.
«Ай же ты король литовскиий!
Отпусти-ка меня на родимую сторонушку,
Посмотреть хоть отцовского поместьица».
Говорит ему король литовскиий:
«Ай же ты удаленький добрый молодец,
Ай же ты слуга моя верная, неизменная!
Поезжай на родимую сторонушку,
На отцовское-родительско поместьице».
Как король ему жалует добра коня,
Королевна его жалует золотой казной.
Как поехал удалый добрый молодец
На свою родимую на сторонушку,
Не пешом идет, на коне едет.
Скоро скажется, тихо едется.
Приезжает на родимую сторонушку.
Как стоит-то хатенка немудрая,
Немудрая хатенка, безуглая,
Уж как бегают два малыих вьюношей.
Говорит удалый добрый молодец:
«Уж вы здравствуйте, малые вьюноши!
Вы какой семьи, роду-племени,
Вы какого отца-матери?»
– «Ай же ты наш дяденька незнамый!
У нас нет семьи, роду-племени».
Говорит удалый добрый молодец: «Ай же вы глупые-малые вьюноши! Где же у вас родный батюшка?»
– «Ай же ты наш дяденька незнамыий!
Не запомним мы своего родного батюшки,
Только слышали мы от родной матушки,
Слезно плакала, причитала нам:
„А же вы родимые детушки!
Уж как я вас повырощу, повыкормлю,
Ваш-от батюшка в гульбу ушел"».
Как закипело ретивое сердечушко у добра молодца,
Полились слезы рекой из ясных очей:
«Ведь это мои родимые малы детушки!
Ай же вы глупые-малые вьюноши!
Где же у вас родная матушка?»
Отвечают малые вьюноши:
«Наша матушка ушла на крестьянскую работушку».
Как сожидает удалый добрый молодец,
Сожидает до позднего вечера.
Как поздно по вечеру идет его худая жена,
Со крестьянской идет со работушки,
На правой руке несет косу вострую,
Во левой руке часты грабли,
На плечах несет дрова печи топить.
Как стретает удалый добрый молодец:
«Уж ты здравствуешь, вдова ли, жена ль мужняя!»
– «Ай же ты незнамый добрый молодец! Не вдова я и не жена мужняя, Сирота я есть прегорькая!»
Говорит удалый добрый молодец:
«Не вдова есть и не жена мужняя.
Сирота есть прегорькая!
Уж ты разве не знаешь ближнего сродника?
Росли-то мы в одном месте,
Играли часто во шахматы турецкие,
Я с тебя часто езды брал».
Говорит ему худая жена,
Хоть худая жена, жена умная,
Умная жена, разумная:
«Ай же ты незнамый добрый молодец!
Век я прожила в бедности, в сирочестве,
Я не знала шахматов турецкиих,
Я не знала игор молодецкиих».
– «Уже ты есть жена мужняя, разумная!
Поди-тко во правой карман:
Во кармане есть шелков платок,
Во платке есть злачен перстень,
Которым с тобою обручалися».
Говорит жена мужняя, разумная:
«Я которым святителям молилася,
Я которым чудотворцам обещалася,
Что пришел ко мне законный муж!»
Злая жена
Навязалась на меня, братцы, зла-худа жена.
Вы не знаете ль, братцы, братцы, от жены избыть?
Сокручу ль я жонку как боярыню,
Повезу жену-жонку в торг на ярмонку,
Я продам-то ли жонку за сто рублей,
Запрошу ли за жену три денежки.
Не дают ли за жену, за жену полденежки.
Я складу-то жену в саночки дубовые,
Отвезу я жену к отцу, ко матери;
Я пойду ли, молодой, край синя моря,
Я куплю-то ли жене новый корабличек,
Посажу ли я жену на новый корабличек.
Поезжай-ка ты, жонка, на сине море,
Поезжай-ка ты, жена-жонка, за сине море!
Положу ли я в корабль бел горюч камень.
Отпустил ли я жену-жонку на сине море,
Я пошел-то от бережку – запел песенку:
«Я избыл ли-то, избыл от своей лихой жены!
Уж вы братьица мои, братцы родимые,
Я отвез жонку на сине море,
Клал ли я, клал бел горюч камень!»