Чтение онлайн

Человеческим языком,

Она душой красной девицей:

«Безвремянной молодец!

Не я тебя топлю,

Безвремянного молодца,

Топит тебя, молодец,

Похвальба твоя, пагуба!»

Утонул доброй молодец

Во Москве-реке, Смородине.

Выплывал его доброй конь

На крутые береги,

Прибегал его доброй конь

К отцу его к матери;

На луке на седельныя Ерлычок написаной:

«Утонул доброй молодец

Во Москве-реке, Смородине».

От чего ты, Горе, зародилося?

Зародилося Горе от сырой земли,

Из-под камешка из-под серого,

Из-под кустышка с-под ракитова.

Во лаптишечки Горе пообулося,

В рогозиночки Горе понаделося,

Понаделося, тонкой лычинкой подпоясалось;

Приставало Горе к добру молодцу.

Видит молодец: от Горя деться некуды, -

Молодец ведь от Горя во чисто поле,

Во чисто поле серым заюшком.

А за ним Горе вслед идет,

Вслед идет, тенета несет,

Тенета несет, всё шелковые:

«Уж ты стой, не ушел, добрый молодец!»

Видит молодец: от Горя деться некуды, -

Молодец ведь от Горя во быстру реку,

Во быстру реку рыбой-щукою.

А за ним Горе вслед идет,

Вслед идет, невода несет,

Невода несет всё шелковые:

«Уж ты стой, не ушел, добрый молодец!»

Видит молодец: от Горя деться некуды, -

Молодец ведь от Горя во огнёвушку,

Во огнёвушку, да в постелюшку.

А за ним Горе вслед идет,

Вслед идет, во ногах сидит:

«Уж ты стой, не ушел, добрый молодец!»

Видит молодец: от Горя деться некуды, -

Молодец ведь от Горя в гробовы доски,

В гробовы доски, во могилушку,

Во могилушку, во сыру землю.

А за ним Горе вслед идет,

Вслед идет со лопаткою,

Со лопаткою да со тележкою:

«Уж ты стой, не ушел, добрый молодец!»

Только добрый молодец и жив бывал:

Загребло Горе во могилушку,

Во могилушку, во матушку сыру землю.

Тому хоробру и славу поют.

По край моря, моря синего,

По край моря ай веряжского,

По край синего моря веряжского,

Там стояла да хоромина некрытая,

А некрытая хоромина, немшоная.

Там жила-была вдова благочестивая,

Было у вдовушки девять сынов,

Во десятыих была одинакая дочь.

И эти все сынова в разбой пошли,

Оставалася дочка единёшенька.

Как из-за синего моря веряжского

Наехали на дочку к нею сватова,

Она выдала дочку за синё море,

За этого за гостя за торгового.

Она там год жила – не стоснулася,

Другой жила – в уме не было,

На третий на годочек стосковалася,

Она у мужа у света подавалася,

У всей семье сдоложилася.

Состроил ей муж червончатой кораб,

Он нос делал по-змеиному,

Корму делал по-звериному,

Нос грузил чистым серебром,

Середочку грузил красным золотом,

Корму грузил скатным жемчугом.

Они сели с мужем в лодочку и поехали.

Тут не темная ноченька сустигла их,

Не частыи дождики обсыпали -

Наехали воры-разбойники,

Они гостя торгового зарезали,

Зарезали и в воду бросили,

Они жёночку-рязаночку в полон брали,

В полон брали, обесчестили.

Все эти разбойнички спать легли,

Меньший разбойничек не спит, не лежит,

Не спит, не лежит, думу думает,

У жёночки-рязаночки выспрашивает:

«Скажи, жёночка-рязаночка, с коёй орды,

С коёй орды, с коёй страны?»

– «Уж мы жили-жили по край моря,

По край синего моря веряжского,

Там стояла хоромина некрытая,

Некрытая хоромина, немшоная.

Во той было хоромине некрытоей

Жила-была вдова благочестивая.

Было у вдовушки девять сынов,

Во десятыих была одинакая дочь.

У ней все сынова во разбой пошли,

Оставалася дочка одинёшенька.

Из-за синего моря веряжского

Наехали на дочку к ней сватова,

Она выдала дочку за синё море,

За этого за гостя за торгового».

Тут разбойничек расплакался.

«Вы ставайте-ко, братцы родимые!

Мы не гостя торгового зарезали,

Зарезали и в воду бросили,

Мы зарезали зятя любимого.

Не жёночку-рязаночку в полон брали,

В полон брали и обесчестили,

Обесчестили сестрицу родимую».

Из-под кустышка было ракитова,

Из-под камешка было серого,

Протекала-то-де речка быстрая,

Речка быстрая, вода холодная.

Во этой речке быстроей, в воде холодноей

Красна девушка она мылася,

Бедна белилася.

Она мылась, слезно плакала,

Красоты она своей дивилася:

«Красота ли ты моя, красоточка!

Ох ты счастье ли мое, счастьице!

Талану-участи доля горькая!

На роду ли-то да мне написано,

На делу ли-то да мне досталося,

В жеребьи ли мне сповыпала:

Женихов ли про меня не было?

Сватовья ли на мне не сватались?

Из бояр-то ли да сватались бояра,

Из купцов-то ли сватались на мне купцы,

Из крестьян-то ли сватались молодчики.

Как ныне отдал меня родной батюшко,

Просватала родна матушка

Как за вора да за разбойника,

За ночного да подорожника.

Со вечера да он коня седлал,

Со полуночи в разбои съезжал,

К утру-светичку домой въезжал.

Он кричит-зычит собачьим голосом:

«Ты ставай-ко-ся, жена немилая!

Немилая жена, постылая,

Добывай огня скорехонько,