Былого слышу шаг
Шрифт:
…Прошло семь дней жизни в Петрограде. Владимиру Ильичу исполнилось сорок семь лет — и был это его обычный рабочий день. Утром вышел из дома на Широкой улице — здесь, в квартире Елизаровых, сестры Анны Ильиничны и ее мужа Марка Тимофеевича, поселились на первых порах Ульяновы. День был теплый, совсем весенний, и, возможно, отправился пешком на Кронверкский — хоть немного продышаться после бессонной ночи.
Пришел в особняк Кшесинской, поднялся на второй этаж, сел за письменный стол — уже успел привыкнуть к нему. Еще раз просмотрел выпущенный накануне номер «Правды», в нем опубликована статья Ленина «О двоевластии». Вновь, наверное, перелистал рукопись только что законченной брошюры. Из типографии принесли пачку гранок, надо быстрее прочесть: завтра выходит двадцать девятый номер «Правды». Потом участвовал в заседании ЦК партии. Потом поехал на митинг в Измайловский полк, выступал перед солдатами. Потом… Да, это. был обычный рабочий день, он стал обычным, потому что за неделю, минувшую после приезда, многое было сделано.
Ленин выступал в Таврическом дворце, на собрании большевиков — участников Всероссийского совещания Советов рабочих и солдатских депутатов с докладом о задачах пролетариата в данной революции (Апрельские тезисы). Приступил к обязанностям редактора центрального органа партии большевиков — газеты «Правда», работал уже над четырьмя ее номерами. Участвовал в заседаниях исполкома Петросовета — Ленина ввели в его состав. Подготовил к публикации Апрельские тезисы. Написал статьи «Как мы доехали», «Два мира», «Луиблановщина», «Письма о тактике», «О двоевластии». Начал рукопись брошюры «Политические партии в России и задачи пролетариата». Программа объявлена, все карты открыты — у большевиков нет тайных целей. Временное правительство надо свергнуть. Его нельзя свергнуть, ибо оно держится соглашением с Советами. «Чтобы стать властью, сознательные рабочие должны завоевать большинство на свою сторону…» Иного пути к власти пока нет. Пока — Ленин выделяет это слово: «…пока нет насилия над массами…»
И все это на протяжении одной недели. Написанное Лениным в семь первых петроградских дней занимает в 31-м томе его Полного собрания сочинений более семидесяти страниц. На этих страницах определены пути развития революции, их подтвердит история; поставлены задачи перед партией, она выполнит их и придет к власти.
…Спустя год встретит свой день рождения, став главою рабоче-крестьянского правительства, председательствуя на заседании Совнаркома. Впрочем, заседание началось накануне вечером, но, как всегда, в повестке дня много вопросов. И обсуждение затянулось далеко за полночь. Расходились, когда над Москвой занимался новый день, и вряд ли кто сообразил тогда же поздравить Владимира Ильича с сорокавосьмилетием.
Минуло лишь три года. Подкралась болезнь, а Ленин, как и прежде, продолжал заниматься делами. Родные просили его, старались убедить поменьше работать. В ответ на уговоры Владимир Ильич отвечал: «У меня ничего другого нет».
Й не ищите в этих словах ни горечи, ни жалобы на свою долю — Ленин говорит лишь о том, что было на самом деле. Он совместил свою жизнь с революцией: ее ритмы стали его дыханием, ее будущее — его судьбой.
* * *
Дни рождения свои, скорее всего, не праздновал. Исключением, и, пожалуй, единственным, стало пятидесятилетие…
В апреле 1870 года «Московские ведомости» сообщили о рабочих волнениях в Париже, все тревожней становилось в его предместьях. «Большое счастье будет для нас, — писала газета, — если буря, угрожающая нам с этой стороны, не грянет…» Буря грянет спустя всего год: 72 дня Парижской коммуны — от победы до расстрела коммунаров на кладбище Пер-Лашез…
Минует полвека — и в Москве в апреле двадцатого года выйдет номер газеты «Известия». Заголовок во всю первую полосу: «50 лет назад, в 1870 году, за год до Парижской Коммуны, родился великий мститель за священную кровь коммунаров — Ленин».
Номер газеты смотрелся празднично, и Владимир Ильич прочел его, очевидно, утром в своем кабинете.
В дни юбилеев принято вспоминать пережитое. Но было ли для этого время? Начался и пошел без остановки рабочий день Председателя Совнаркома. Двигался бесконечный поток бумаг, требующих подписи, визы, распоряжения. Телеграммы в Пермь — принять необходимые меры для вывоза соли с верховьев Камы. Телеграмма всем губпродкомам — снабжать рабочих и служащих почты, телеграфа, радио и телефона наравне с фабрично-заводскими рабочими. Протокол Малого Совнаркома — на подпись.
С шести часов вечера председательствовал на пленарном заседании СТО. Закончилось — и началось заседание Совнаркома, снова председательствовал. И уже несколько раз напоминали: очень просят приехать на коммунистический вечер, организованный Московским комитетом партии в честь пятидесятилетия Владимира Ильича.
К этому вечеру мы еще вернемся. А сейчас скажем лишь, что приехал к самому концу и сразу же поднялся на трибуну. В тот вечер Ленин говорил: «Мы должны понять, что решения нашего последнего съезда партии во что бы то ни стало должны быть проведены в жизнь, а это значит, что нам предстоит громаднейшая работа и потребуется приложить труда много больше, чем требовалось до сих пор».
* * *
Выстроились в ряд, поднялись на столе тома «Биографической хроники». В них все набрано одним шрифтом: скажем, пометка, сделанная Владимиром Ильичем на подвернувшемся под руку конверте, и сообщение о победе Великой Октябрьской социалистической революции. В этом и радость для исследователя, и непременные трудности — суметь отличить главное.
Рассказывая о Ленине, мы пропускали многие страницы этой хроники, старались в каждом году выделить лишь один день, сосредоточиться на нем, а значит, и размышляли порой лишь над деталями и штрихами биографии Владимира Ильича. Делали это не только потому, что сегодня жизненный путь Ленина известен бесчисленному множеству людей. Не прошло и семи десятилетий с тех пор, как в апреле семнадцатого года, помните, солдаты 8-й конноартиллерийской батареи писали с фронта в Петроград, просили ответить им: кто же он такой, Ленин?
А теперь задумайтесь, читатель, постарайтесь вспомнить: доводилось ли вам на вашем веку повстречать человека, который бы прежде не слышал о Ленине?
Рассказ в документах
БРАТ
Из воспоминаний Н. К. Крупской
Брат (Александр. — Peg.) был естественником. Последнее лето, когда он приезжал домой, он готовился к диссертации о кольчатых червях и все время работал с микроскопом. Чтобы использовать максимум света, он вставал на заре и тотчас же брался за работу. «Нет, не выйдет из брата революционера, подумал я тогда, — рассказывал Владимир Ильич, — революционер не может уделять столько времени исследованию кольчатых червей».
Из воспоминаний В. В. Кашкадамовой[2]
В марте месяце 1887 г. я получила письмо от родственницы Марьи Александровны — Песковской, в котором она сообщала о событии в Петербурге, об участии Александра в заговоре, об аресте его и Анны Ильиничны, и просила известить об этом Марью Александровну, предварительно подготовивши ее. По получении письма, я тотчас же послала в гимназию за Володей, который был тогда в последнем, восьмом классе, чтобы посоветоваться с ним. Я сообщила ему содержание письма и дала его прочитать… Передо мной сидел уже не прежний бесшабашный, жизнерадостный мальчик, а взрослый человек, глубоко задумавшийся над важным вопросом: «А ведь дело-то серьезное, — сказал он, — может плохо кончиться для Саши».
АРЕСТ
1 марта 1881 года по приговору Исполнительного комитета «Народной воли» казнен император Александр II. Спустя шесть лет, 1 марта 1887 года, «Террористической фракцией партии «Народная воля» было подготовлено покушение на жизнь императора Александра III.
Сообщение «Правительственного вестника» 4 марта 1887 года
1 сего марта на Невском проспекте около 11 часов утра задержаны три студента С.-Петербургского университета, при коих по обыску найдены разрывные снаряды. Задержанные заявили, что они принадлежат к тайному преступному сообществу, а отобранные снаряды по осмотре их экспертом оказались заряженными динамитом и свинцовыми пулями, начиненными стрихнином.