Чтение онлайн

Машина Ползунова оказалась никому не нужной, а изобретатель умер бесславно. Кулибин дождался императрицы, чтобы провести полжизни в столице и баловать двор малополезными штучками, а остаток жизни потратить на изобретение вечного двигателя. Его гениальный земляк Шамшуренков сидел в тюрьме и чтобы оттуда выбраться поражал петербургскую знать смелыми проектами. Всякий раз после порции восхищений его возвращали за решётку.

Отчасти Тропинин был прав. Стоило направить пытливость таких людей в нужное русло, обеспечить средствами, материалами и кто знает, каких чудес они бы выдали на гора? Всем им попросту выпало родиться не в той стране и не в то время. С другой стороны, научно-техническая революция требовала огромных затрат, которые в отсутствие массового спроса попросту не имели смысла. Историю объехать можно, а вот экономику не обманешь. Нет смысла прокладывать рельсы, если по ним нечего возить. Мне казалось более верным вкладывать средства в строительство городов. Города, успешные они или нет, большие или маленькие, остаются на картах. А карта для поселения, это нечто вроде паспорта для человека.

— Знаешь, мне кажется, что мы только попусту угрохаем средства. Сам подумай, чтобы добиться первых успехов уйдут многие годы, а за это время мы потеряем темп. А какую прибыль могут дать твои технологии прямо сейчас?

Тропинин вновь задымил, как паровоз, изобрести который ещё предстояло.

— Не рассуждай как торговец. Ты ведь собирался поднять эту страну.

— А ты не рассуждай как император. Счета компании не безразмерны. Кроме того, насколько я в курсе, и Массачусетский институт и лаборатория Эдисона изначально создавались как коммерческие проекты. Они сами зарабатывали на себя деньги. Сами!

— Со временем и мы будем зарабатывать, но нужен толчок.

— Этот толчок у проклятых капиталистов называется инвестициями. А я все свободные средства вкладываю в строительство города и кораблей. Между прочим, кораблестроение — твоя идея. Ты же сам настаивал на том, чтобы сосредоточить усилия именно на шхунах. А теперь что? Игрушка надоела? Предлагаешь всё бросить и заняться свободным поиском? Распылить средства на изобретения, которые нам если и понадобятся, то ещё очень не скоро? Кончится тем, что мы останемся с посредственной паровой машиной посреди заброшенных колоний. Так сказать Верхняя Вольта с паровозами.

— Хорошо, — сказал Тропинин. — Бизнес так бизнес. Давай сделаем так. Выделим Новые верфи в отдельную компанию. Ты будешь закупать у нас шхуны, скажем по три тысячи рублей за штуку и продавать по разумной цене все комплектующие до той поры пока они не появятся здесь.

Компания будет работать на хозрасчете. С твоим финансовым участием, но под моим контролем. И будет дополнительно зарабатывать на сторонних заказах. Для начала запущу ту же регенеративную печь. Мы будем зарабатывать на чугунном и стальном литье, на шанцевом и скобяном товаре, плугах, сковородах, котлах, а со временем, когда научимся выделывать хорошую сталь — на мореходных приборах и хирургических инструментах.

— Если сможешь на всё это добыть железа… — напомнил я.

— Найду со временем! — заверил Лёшка. — А всю прибыль компания будет вкладывать в изобретения, в опытные машины. Усовершенствуем оружие для начала, надеюсь против этого ты возражать не станешь?

— Не стану.

— Но какие-то начальные средства всё равно необходимы. А также литература, оборудование, приборы, реактивы, материалы для экспериментов, образцы для копирования.

— Всё это нужно искать в Англии, Франции, Швеции, — буркнул я, вполне представляя, кому именно придётся взять на себя доставку. — И потом, куда ты намерен сбывать свой хай-тек?

— В Англию, Францию, Швецию, — Лёшка улыбнулся. — Не вечно же мы будем в изоляции? А чтобы убедить единственного на побережье инвестора, я готов построить что-нибудь эдакое. У меня просто руки чешутся, так хочется подкоптить здешнюю атмосферу.

— Я не единственный инвестор. Вон, можешь попросить денег у Бичевина. Ему всё равно некуда их здесь тратить.

Бичевин со своим кабаком вымывал у населения большую часть наличной монеты. Часть этой монеты я возвращал, поставляя ему разные статусные вещи — мебель, часы, ковры. Часть он тратил заказывая стройматериалы или продовольствие. Но значительную долю ему приходилось укладывать в сундучки.

— И у него попрошу, — заверил Тропинин. — Чем больше средств, тем лучше. Хочешь пари?

— Пари? Нет, не хочу.

— И всё же, — дожимал Лёшка. — Давай так. Я берусь изготовить паровую машину из подручных материалов. Даже винтика ни тебе, ни кому-то ещё не закажу. Но если она заработает, ты откроешь мне неограниченный кредит.

— Заработает? — продолжал ворчать я. — Лучше бы она сразу заработала кучу денег.

— Ну, так как?

— Хорошо, уговорил, — я решил, что почти ничего не теряю. Неограниченный кредит ограничивался поставками, которые всё равно контролировал я. — Только сперва доведи до ума свой конвейер. А потом уж берись за что хочешь.

Глава тридцать вторая. Флот

Понемногу Тропинин наладил конвейер. В двухэтажном кирпичном здании работала особая мастерская, где делали измерительные приборы, готовили точные инструменты, проводили опыты с материалами и разрабатывали производственные схемы. Она постепенно превращалась в конструкторское бюро и рассадник технологических новшеств, а Лёшка мечтал пойти дальше и создать на этом месте технологический институт.

Пока же здесь собирались старые мастера во главе с Березиным и Чекмазовым, а также наиболее продвинутые из рабочих. Постепенно из них сложилось ядро энтузиастов, увлечённое поиском решений, изобретательством и наукой. Они часами торчали у конвейера, наблюдая за работой и пытаясь найти более эффективные технологические решения. А Тропинин, не довольствуясь этим, объявил премию за каждое рацпредложение и еженедельно собирал народ на мозговые штурмы.В организацию производства, в конструкцию вносились поправки.Придумывались различные приспособления, позволяющие ускорить и облегчить процесс.

Усилиями КБ шхуна теперь собиралась за три недели, если не учитывать время на подготовку материалов, и Лёшка, похоже, решил, что достиг предела.

— Тихий океан наш! — пафосно объявил он, когда очередная шхуна сошла в воду и была притянула лебедкой к причалу, на котором устанавливали оснастку.

Окунев получил повышение и возглавил всю морскую часть. Он отбивался как мог, хотел по-прежнему стоять у штурвала, бросать вызов стихии. Но мне нужны были опытные люди в руководстве. Всё контролировать самостоятельно я просто не успевал. Да и не хотелось терять старого друга. Он старел и слишком долго искушал судьбу, а каким бы современными не являлись наши корабли, во власти океана они превращались в щепки.

Теперь старый капитан инспектировал корабли, команды, давая разрешение на отплытие или швартовку. Он подписывал корабельные крепости (фиктивные с точки зрения империи бумажки), утверждал судовые роли и выдавал журналы; надзирал за архивом, куда сдавались документы после плавания. В круг его обязанности входил карантинный досмотр, санитарная инспекция, присмотр за навигационными знаками и маяками (которых мы пока не имели), разрешение споров, заверение контрактов на фрахт и много чего ещё. Обычно такая должность называлась капитаном над портом, но я в шутку называл товарища адмиралом.