Чтение онлайн

С этой точки зрения погоня за богатством, славой и внешней привлекательностью сродни наркомании; на эту параллель указывают многие теоретики [95] . Так же как алкоголик, который поначалу пьянеет от трех банок пива, затем ему, чтобы захмелеть, требуется шесть, потом девять и в конечном итоге целый ящик, человек, ориентированный на материалистические ценности, первоначально «кайфует» от небольшой покупки или зарплаты, а потом для эквивалентных позитивных эмоций ему требуется все больше и более денег и дорогих вещей. В итоге материалист становится буквально одержим вещизмом и деньгами и упорно стремится к тому, что принесет ему временное удовлетворение, которого ему уже не дает то, что у него есть. И, ставя перед собой все более амбициозные материалистические цели, он увеличивает пропасть между реальностью и идеалом. А в результате потребность этого человека наслаждаться тем, что он имеет, и радоваться тому, что он такой, какой есть, постоянно остается относительно неудовлетворенной.

Аргументы и данные, представленные в этой главе, убедительно доказывают тот факт, что успех в достижении материалистических целей не делает человека счастливее. Когда отдельные люди или целые нации добиваются прогресса в деле удовлетворения своих материалистических амбиций, они могут почувствовать себя лучше, но, скорее всего, на непродолжительное время. Кроме того, с четкой ориентацией на материалистические цели связаны конкретные динамические психологические характеристики (в первую очередь нестабильность самооценки и расхождения между реальным и идеальным), которые мешают уровню субъективного благополучия расти вместе с увеличением богатства и повышением статуса. Печальная истина состоит в том, что, ощутив пустоту после достижения материального успеха либо неудачи на этом поприще, люди часто укрепляются в мысли, что им станет лучше, только если они достигнут богатства и успеха, что заставляет их продолжать стремиться к тому, что, по сути, просто не может сделать их счастливее. В этом замкнутом круге их потребности в компетентности и самоуважении удовлетворяются относительно плохо, и люди не могут устранить психологические проблемы, изначально приведшие их к столь бессмысленной погоне за богатством и высоким статусом; при этом они еще и забывают о других важных психологических потребностях (о чем мы поговорим в следующих двух главах). И все это отнюдь не способствует их субъективному благополучию.

Если я скажу, что люди – существа социальные, это будет приблизительно таким же открытием, как и то, что мы дышим. Жизнь каждого человека протекает в своего рода социальной матрице, одновременно глубокой и широкой, и наши взаимодействия в социуме во многих отношениях влияют на наши личностные характеристики и поступки. В связи с этим многие психологи утверждают, что хорошие межличностные отношения и участие в жизни общества представляют собой два краеугольных камня личного благополучия человека. Одно лишь перечисление наиболее убежденных сторонников данной теории заняло бы несколько страниц [97] . Многочисленные статьи и исследования этих ученых совершенно однозначно доказывают, что психологическое здоровье человека частично зависит от его ощущения единения с окружающими и того, может ли он отдавать им свою любовь, заботу и поддержку, получая взамен то же самое.

Но, несмотря на вышесказанное, люди, излишне фокусируясь на материалистических целях, часто делают это за счет качественных взаимоотношений с окружающими. Сей печальный феномен комментировали многие мыслители и общественные критики. Так, социолог Роберт Патнэм недавно документально подтвердил снижение гражданской активности в США, выразившееся, в частности, в том, что американцы стали менее активно участвовать в деятельности местных боулинг-лиг, общественных организаций и т. д. [98] А политолог Роберт Лейн пишет о том, что современные жители капиталистических стран страдают от «своего рода сильнейшего голода в сфере хороших межличностных отношений; им остро не хватает сердечных соседей, близкого окружения, членства в группах и местных сообществах и стабильной семейной жизни» [99] . Эти мыслители и их единомышленники отмечают, что материалистические ценности сегодня уверенно вытесняют другие, более значимые цели и устремления, поскольку, уделяя все больше времени зарабатыванию денег, мы преступно пренебрегаем своими мужьями/женами, детьми, друзьями и соседями.

Ученые уже представили конкретные научные данные, свидетельствующие о том, что безудержная ориентация на материалистические ценности действительно чревата рядом проблем, касающихся взаимоотношений с окружающими. Как мы уже говорили в главе 2, по оценкам исследователей, убежденные материалисты хуже адаптированы к обществу и чаще выбирают антисоциальные стили поведения, чем их менее материалистически настроенные собратья. В частности, в отчете по одному из исследований Коэнов мы читаем, что преклонение перед материалистическими ценностями ведет к нескольким расстройствам личности, в число симптомов которых входят серьезные трудности в общении с другими людьми. Шизоидным, шизотипическим и болезненно необщительным индивидам крайне трудно завязывать и поддерживать взаимоотношения; больные с пограничным состоянием и «нарциссы», как правило, на редкость эгоистичны в своих контактах с окружающими; у страдающих паранойей серьезные проблемы с доверием. Все это указывает на то, что плохие отношения с людьми, судя по всему, действительно можно считать одной из причин, по которым материалистические ценности и низкий уровень субъективного благополучия так часто идут рука об руку.

Решив всесторонне исследовать особенности взаимоотношений откровенных материалистов с людьми, мы с Ричем Райаном опросили более 200 студентов Университета Монтаны на предмет их материалистических тенденций (этот показатель оценивался с применением Индекса стремлений) и по поводу их наиболее важных романтических и дружеских отношений [100] . Сначала участники исследования рассказали, сколько длилась их самая продолжительная любовная связь или дружба; затем охарактеризовали эти отношения с использованием набора эпитетов – одни эпитеты описывали позитивные качества, такие как доверие, принятие и дружба, а другие – негативные, например ревность и излишняя эмоциональность. Чтобы измерить общее качество коммуникаций респондентов, мы вывели специальные индексы, основанные на продолжительности и качестве такого общения, – по одному для оценки романтических и дружеских связей. Так вот, данное исследование однозначно показало, что для студентов, сосредоточенных на погоне за наживой, славой и имиджем, характерны менее качественные отношения с друзьями и любимыми. Иными словами, четкая ориентация на материалистические ценности, как правило, сопровождалась более краткосрочными и менее позитивными (более негативными) отношениями с окружающими, чем в случае с респондентами, которые преследовали в жизни иные цели.

Данный вывод явно перекликается с результатами еще одного исследования, в рамках которого ученые изучали агрессивные тенденции в отношениях пар. Кен Шелдон и Минди Фланаган раздали 500 студентам анкету с Индексом стремлений и шкалой для измерения того, как часто за последние полгода они совершали разные негативные поступки в отношении своих романтических партнеров [101] . Эти поступки варьировались от споров, ссор и оскорблений до рукоприкладства и причинения партнеру физической боли. Даже после статистического учета возможных предшествующих уровней агрессивных тенденций участников исследования было очевидно, что материалистические ценности сопряжены с более конфликтным и агрессивным стилем поведения в романтических отношениях.

В результате других опросов было также выявлено, что материалисты значительно чаще чувствуют себя одинокими и оторванными от общества, нежели те, кто не ставит материалистические ценности во главу угла. Так, в рамках одного эксперимента мы с Шивани Ханной попросили участников оценить, в какой мере они согласны с утверждениями типа: «Для нормального общения с людьми мне порой приходится надевать маску», «Я часто чувствую себя выброшенным из своей социальной среды» и «Я часто чувствую, что должен играть перед окружающими какую-то роль». И индийские, и американские студенты, ориентированные на материалистические ценности (исходя из оценки по Индексу стремлений, шкале Ричинс и Доусона и еще одной шкале, разработанной Джорджем Мосчисом), повсеместно сообщали о том, что ощущают себя изгоями, оторванными от общества [102] . Аналогичные результаты получил и Джон Мак-Хоски, который провел подобное исследование на базе выборки из 70 студентов из Мичигана; ребята, нацеленные в жизни прежде всего на финансовый успех, чаще других испытывали отчуждение от своей культуры. В частности, им порой казалось, что их «идеи и мнения по важным вопросам» расходятся не только со взглядами их родственников и друзей, но и с общепринятыми религиозными и общенациональными общественными нормами [103] .

Доказательства зависимости между проблемными взаимоотношениями и материалистическими ценностями получены и на более подсознательном уровне. Так, мы с женой, анализируя сны, обнаружили, что материалисты в своих снах часто избегают близости и тесных уз с другими людьми [104] . Многие участники нашего исследования, как в высшей степени материалистичные, так и проповедующие иные жизненные ценности, сообщали о снах, в которых они конфликтовали или имели проблемы со своими романтическими партнерами. Но если респонденты второй категории, как правило, старались использовать эти приснившиеся конфликты и трудности для того, чтобы исправить ошибки и улучшить взаимоотношения с любимыми в реальной жизни, то для материалистически настроенных участников была характерна прямо противоположная тенденция. Например, одна девушка, которой постоянно снилось, что ее парень ей изменяет, призналась: «Я вечно злюсь на своего бойфренда за то, что он натворил в моем дурацком сне… Меня мучает мысль, чем же он в действительности занимался в ту ночь, когда мне приснилась его измена; я думаю об этом постоянно, но никак не могу решить, что делать». А другие участники с откровенно материалистической ценностной ориентацией, судя по всему, были серьезно травмированы неудачными отношениями в прошлом и теперь всячески избегали близости с другими людьми. Одной женщине, например, часто снился бывший любимый, погибший в автокатастрофе; в вопроснике она написала: «Его образ до сих пор живет в моем сердце. Я никак не могу забыть его грустные глаза из своего сна. Я не могу ни с кем пойти на свидание или сделать что-то в этом роде, потому что мне кажется, будто тогда я ему изменю». И это, заметьте, несмотря на то, что она фактически рассталась с тем парнем незадолго до его трагической смерти. А еще одному нашему респонденту приснилось, что он встретился на курорте и помирился со своей бывшей подругой, и этот сон, по его собственному признанию, «заставил меня понять, что эта девушка слишком много для меня значит. Что, возможно, это и есть моя настоящая, но недостижимая любовь, и что я пока не готов к новым отношениям… Из-за этого [сна] я начал меньше доверять людям; я понял, что не хочу ни к кому привязываться [так было в оригинале]. Что я не готов к новым отношениям такой же степени серьезности». Иными словами, даже на подсознательном уровне люди с сильной ориентацией на материалистические ценности часто бегут от близких и тесных взаимоотношений с окружающими.

В общем и целом вывод таков: по сравнению с менее материалистически настроенными людьми людям, ставящим во главу угла финансовый успех и высокий общественный статус, свойственны более короткие и конфликтные отношения с друзьями и любимыми, они часто чувствуют себя изгоями, а их сны заставляют их еще активнее избегать контактов с окружающими.

Но почему материалистическая ценностная ориентация ведет к подобным проблемам? Судя по всему, этому способствуют как минимум два процесса. Во-первых, убежденные материалисты, как правило, склонны принижать значимость близких, интимных отношений и заботы о благе общества. В результате они нередко пренебрегают этими аспектами жизни и мало делают для того, чтобы выстроить с людьми качественные и здоровые отношения. Во-вторых, преклонение перед материалистическими ценностями проникает и в сами взаимоотношения, серьезно ослабляя их, что сильно препятствует удовлетворению важнейших потребностей человека в близости, поддержке и принадлежности к социальной группе.

Сразу несколько исследований подтверждают мысль, что людей, которые превыше всего ценят богатство, вещи, статус и имидж, не слишком волнуют проблемы межличностных отношений и забота о благе общества. Например, именно об этом свидетельствуют результаты опросов с использованием нашего Индекса стремлений. В частности, материалисты меньше времени и сил инвестируют в такие цели, как «Я хочу открыто проявлять любовь к окружающим», «Я мечтаю о серьезных близких отношениях», «Я хочу помогать другим жить лучше» и «Я хочу работать на благо общества». Подростков, участвовавших в описанном выше исследовании Коэнов, для которых главнейшим жизненным приоритетом было богатство, тоже, как правило, относительно мало интересовала такая цель, как «Забота о людях, нуждающихся в помощи». Исследования, проведенные в США и Сингапуре, показали, что и взрослых респондентов, которые ставят эти ценности на первое место по шкале Ричинс и Доусона, намного меньше заботят «хорошие отношения с окружающими», дружба и любовь [105] .