Чтение онлайн

– Гера Анатольевна, я как раз о дочери и думаю, – как можно спокойнее сказала она, – и я не считаю веру в Бога проявлением дремучести. Все эти «маги», «целители», «экстрасенсы» – это же мост в оккультный мир. Мир, где властвуют бесы. Да, я хожу в церковь и не хочу этого стыдиться. Ведь вы же не стыдитесь… заниматься идолопоклонством?

– Я? Идолопоклонством?! – вскричала Гера Анатольевна, аж подпрыгнув на месте от возмущения и обиды.

– А как вы это называете? Вы что, друид, чтобы каждый день с деревом обниматься?

Гера Анатольевна обиделась окончательно, но постаралась быстро справиться с обидой, так как знала, что это вредно для здоровья и для кармы, а она за этим строго следила.

– Вы, Майя, действительно, со своей религией, как зашоренная лошадь, – сухо сказала она. – Я поклоняюсь природе! Нашей матери-природе! Или это плохо, по-вашему? Ваша церковь это тоже не приветствует? Хотя… я даже и не удивлюсь!

– Нет, не приветствует. – Майя боялась, что старушка замёрзнет, стоя босиком на мокрой и прохладной еще с утра земле, и не хотела затягивать разговор. Но отступать было уже некуда. – Вы, Гера Анатольевна, поклоняетесь природе, а я поклоняюсь Тому, кто создал природу и весь этот мир. Ведь если столяр сделает вам стул, и вам удобно и хорошо на нём сидеть, то вы на радостях не станете благодарить стул, а возблагодарите мастера, который его сделал. Разве нет? Разве это не логично? А вы, простите, на мой взгляд, поклоняетесь именно стулу, полностью забыв про мастера.

Гера Анатольевна критически поджала губы, снова мысленно сжигая обиду, чтобы не засорять ауру.

– Ну, хорошо, – сказала она примирительно, – если вы в это все настолько серьезно верите, то – ладно. Я могу вас даже познакомить с одной женщиной. Она лечит молитвами. Думаю, это то, что вам нужно. Я вам ее настоятельно рекомендую. У неё на «Отче наш» такие откровения бывают, что голова кругом… ну, просто, потрясающе! Зарядит вам водичку, и забудете про свою бессонницу через два дня. Она и квартиру освятит вам. И еще кое-что может, – многозначительно сказала Гера Анатольевна, делая большие глаза. – Да, да… Ведь для меня не секрет, что вы уже не первый год одиноки. А это, знаете ли, тоже ох как на наше женское здоровье влияет. Сделает вам приворот на какого-нибудь приятного и обеспеченного мужчину. Глядишь, и бессонницу вашу как рукой снимет. Ну, в любом случае, для здоровья это просто необходимо, поверьте мне. Наладить регулярную половую жизнь – дорогого стоит. Вы мне потом еще не раз спасибо скажете.

– Хорошо, Гера Анатольевна, я подумаю, – кивнула Майя, отводя взгляд. – Простите, я должна идти, а то на работу опоздаю. До свидания.

Она стремительно пошла от подъезда, понимая, что не смогла, не сумела донести свою точку зрения, объяснить свою веру этой жизнерадостной и уверенной в своей правоте старушке, проиграла ей. Впрочем, как и всегда.

У Геры Анатольевны были весомые аргументы в её пользу, и в пользу таких же, как она, фанатичных приверженцев здорового образа жизни, а у Майи были только наивные ожидания каких-то призрачных, мифических райских кущ. Не сейчас, а уже потом, когда здесь всё закончится. Они не понимали друг друга. Они просто говорили на разных языках.

Одна строила рай на земле, а другая на Небе. И обе имели свой резон.

Гера Анатольевна еще немного потопталась у березы, то поднимая, то опуская руки, но чувствуя своим внутренним камертоном, что правильный настрой уже не восстановить. Вздохнув, она подхватила пустое ведро и, переваливаясь как утка с ноги на ногу, направилась к подъезду, возмущаясь про себя неблагодарности и глупости, неизменно присущей молодости, не ценящей здоровье и красоту.

Работа была хорошая, да что там, просто отличная. Таисья сама себе завидовала: во-первых, близко, только через двор перейти. Во-вторых, удобно, в тепле, в добре, никто не обижает, сама себе хозяйка. А в-третьих, еще и пенсия в сохранности, поскольку нигде официально по документам она не проходит.

Таисья работала консьержкой. Их было трое; еще крепкие старушки, бодрые, глазастые, настороженноподозрительные и все подмечающие. Короче, как раз то, что для этой должности нужно.

А работу эту ну сам Бог послал. За деньгами Таисья никогда не гналась, этого и в мыслях не было, ни-ни, тем более теперь-то, в старости. Два сына жили отдельно, сами уже за сорок, оба семейные, давно на своих хлебах, а ей одной много ли надо?

Здоровье пока особо не подводило, так что на лекарства не разорялась, так, по мелочи разве что; ну и молодые болеют, как без этого. Питалась она скромно; уже и аппетита не было, так, захочется иногда съесть чего-нибудь вкусненького, в охотку, душу отвести, а потом опять на гречке, овсянке да жиденьких супчиках прекрасно обходится.

Так что в пенсию она укладывалась.

…Она-то укладывалась, а коммунальные услуги – нет. Телефон, газ, свет, тепло – да всё, короче говоря, – дорожало и дорожало.

По телевизору говорили, что не допустят, что разберутся, что накажут, что не позволят… Чего не позволят-то? Вынимая очередную платежную квитанцию из почтового ящика, Таисья каждый раз ахала: суммы все увеличивались, как на дрожжах.

Выходило, что те, кто в телевизоре, живут в каком-то параллельном мире, и там, видно, они чего-то и в самом деле не допускали и кого-то наказывали за рост тарифов, но сюда, в Таисьин мир, это не доходило. Слишком далеки они были друг от друга.

И вот наступил момент, когда она поняла, что оплатив все жировки, жить до конца месяца будет впроголодь, даже при своих скромных запросах.

Можно было, конечно, сыновьям пожаловаться, денег попросить, и куда бы они делись, помогли, но это было не в ее характере. Как-то так по жизни привыкла надеяться на свои силы, да на Бога.

Поэтому она поехала в церковь и целый час клала поклоны Николаю Угоднику, просила, чтобы замолвил за нее, грешную, словечко в Небесной канцелярии. И Николаюшка Чудотворец как всегда не подвел, уважил.

Два дня почитай не прошло, как ей подружка давняя, Валька, позвонила и сообщила, что в соседнем доме оборудовали специальное помещение и теперь набирают консьержей. Побежали они туда, еще и Ольгу прихватили, тоже из их компании. Но она не подошла, не смогла бы в ночь работать, со здоровьем имела проблемы. А их с Валькой обеих и взяли. Они-то к ночным сменам привычные, всю жизнь в трамвайном депо проработали, а там всякие смены были.

Вот так они тут третий год и работают. Хорошо, светло, чистенько, народ по большей части приятный, все здороваются уважительно, так что грех жаловаться. И телевизор есть, все свои любимые сериалы можно смотреть, никто слова не скажет.

Валька его почти не смотрит, все больше книжки да кроссворды, а у Таисьи от книжек этих только голова болеть начинает. Да и вообще, в их годы чего там читать? Ума-то уж не прибудет.

В этот день как раз Валькина смена была, а Таисья забежала в гости, так, поболтать, то да сё, новостями обменяться Не всё же только телевизор смотреть. И с живым человеком поговорить хочется. Зашла, да и застряла – дождь пошёл, а она зонт не взяла. Хоть и близко идти, хоть и лето, а уже возраст, здоровье хлипкое, надо его беречь. Ничего не стоит воспаление легких подхватить. Вон, Ивановна, покрепче их всех была, в прошлом году вот так же, во время летнего дождя не убереглась, не переждала, из магазина вышла и домой пошла, мол, рядом же. И всё, слегла, и прибрал Бог. Вот тебе и рядом.

Ах, если бы не этот дождь проклятый-то… Ничего бы и с Таисьей не было, а так…

– Ой, вот я дура-то старая! – вдруг всплеснула руками Валька. – Я же тебе за разговорами самое главное как раз и забыла сказать! Зарплату-то нам прибавят, представляешь? Теперь по тысяче за смену будет выходить. Ой, красота-то какая! Ну, совсем мы, подруга, с тобой заживём, прямо как королевны. Я внукам подарков накуплю. Ой, Господи-и!

Круглое, полное, в мелких морщинках лицо Вальки расплылось в мечтательной улыбке. Глаза светилось бесхитростной радостью. Она вообще была по-детски простовата, что не всем нравилось, и многие ее держали за не слишком умную.