Быть лучшей
Шрифт:
Глядя на мужа, Эмили не могла не расхохотаться.
– Ну, милый, не так уж они и ужасны, – запротестовала она, вставая на защиту молодого поколения.
– Ужасны – это еще не то слово. Чудовищны! – Уинстон широко улыбнулся. – Но, честно говоря, я люблю их… особенно своих. – Он на ходу поцеловал жену и, перекинув полотенце через плечо и беззаботно посвистывая, устремился в сторону бассейна.
Эмили посмотрела ему вслед, любуясь его складным, сильным, загорелым телом. На солнце Ривьеры рыжеватые волосы Уинстона выгорели и отливали золотом. Вообще здешнее лето пошло ему на пользу. Йоркширский газетный концерн с канадскими филиалами, которыми он руководил, отнимал у него уйму времени, и Эмили всячески уговаривала его пощадить себя. Но он только отмахивался, говоря, что все они трудятся, как волы, что было, конечно, чистой правдой. Так уж их воспитала бабушка. Бездельников Эмма презирала, и в ее семье таковых не водилось. Недаром все они достигли столь впечатляющих успехов.
«Повезло мне с Уинстоном», – подумала Эмили, снова садясь за стол, однако отложила в сторону дневное меню и на несколько минут отдалась потоку необязательных мыслей.
Иногда, оглядываясь назад, она признавалась себе, что вскочила на подножку буквально в последний момент. Уинстон запросто мог укатить с другой.
Эмили влюбилась в него еще шестнадцатилетней девочкой. Они были троюродными братом и сестрой. Его дед, а также тезка Уинстон Харт приходился братом ее бабушке. Хоть Уинстон-младший был на пять лет ее старше, в детстве они были неразлучными друзьями. Но стоило ему вырасти из детских штанишек, как он перестал ее замечать. И уж во всяком случае не видел в ней достойной молодой особы, в которую можно влюбиться.
Вместе со своим лучшим другом Шейном Уинстон поступил в Оксфорд, и вскоре они прослыли там отчаянными ловеласами, шокирующими своим поведением всех и вся. А она страдала, терзаемая наполовину ревностью, наполовину неутоленным желанием. Вот если бы ей оказаться на месте тех девиц, которых Уинстон затаскивал к себе в постель. И только бабушка сохраняла полное спокойствие. Эмма лишь посмеивалась, говоря, что они просто молодые жеребята, которым нужно перебеситься. Правда, в глазах Эммы Харт ни Уинстон, ни Шейн не могли слишком уж провиниться. Она всегда питала к ним особое чувство…
Эмили обожала Уинстона издали, надеясь, что придет день, и он снова заметит ее. Но этого не случилось, и, к огромному ее несчастью, он неожиданно всерьез увлекся некой Элисон Ридли. В начале 1969 года пошли слухи, что он собирается на ней жениться. Сердце Эмили разрывалось от горя.
И вдруг все переменилось. Совершенно необъяснимым образом Уинстон обратил на нее внимание. Случилось это в марте того же 1969 года на крещении двойняшек Полы и Джима Фарли. И все благодаря той истории с Шейном, которая безумно расстроила бабушку. Их с Уинстоном пригласили в библиотеку дома в Пеннистоун-ройял, где Эмма с пристрастием допросила их об отношениях Шейна и Полы. По завершении страшного испытания они решили немного проветриться в саду, и вышло так, что Уинстон ее поцеловал. Это получилось совершенно неожиданно и поразило обоих. Неожиданным было это внезапно возникшее взаимное физическое влечение, которое они испытали, сидя на берегу поросшего лилиями пруда и яростно сжимая друг друга в объятиях. Мир в глазах поплыл и перевернулся.
Уинстон в типично хартовской манере не стал терять времени. Как только закрутился роман с Эмили, он порвал с Элисон. Вскоре он попросил у бабушки разрешения обручиться. Эмма дала согласие. Брак внучки и внучатого племянника весьма привлекал ее. Год спустя, когда бабушка вернулась из Австралии, они повенчались в милой провинциальной церквушке в Пеннистоун-ройял. Бабушка дала в честь новобрачных немыслимый прием в саду, и жизнь Эмили в качестве жены Уинстона началась… Она казалась себе самой счастливой женщиной на свете…
Эмили удовлетворенно вздохнула и, возвращаясь из путешествия в прошлое, придвинула к себе бумаги и снова взялась за меню. Покончив с обедом, она перешла к ужину, но тут внезапно остановилась. Ей пришла в голову идея. А что, если вечером они с Уинстоном, Полой и Шейном поедут в Болье и поужинают в «Ля Резерв». Вчетвером. Без этих «индейцев». Будет куда спокойнее. И уж, конечно, куда романтичнее. «Уинстону должна понравиться эта идея», – подумала Эмили, улыбаясь.
Глава 6
– Ах, болван ты этакий! Ты что, вконец спятил? Посмотри, что ты наделал с моими красками! От них же ничего не осталось! – взмахивая палитрой и злобно глядя на Лорна, Тесса Фарли визжала как резаная.
– Вряд ли эта сторона бассейна самое подходящее место для рисования, – надменно возразил Лорн. – Особенно когда здесь снует столько народа. Так что сама виновата. И еще, заруби себе на носу – я тебе вовсе не болван.
– Ну, хорошо, кретин! – огрызнулась его двенадцатилетняя сестра-близняшка, и тут же у нее от негодования перехватило дыхание.
– Перестань, Лорн Фарли! Перестань отряхиваться! Ах ты, мерзавец! Ты испортил мои картины! Они все растеклись. Мама! Мама, скажи Лорну, чтобы он убирался отсюда, – захныкала она.
– Хочу это, – твердо объявила Линнет и, схватив большую желтую шляпу Тессы, которая лежала на шезлонге около палитры, нахлобучила ее себе на рыжую голову и победно зашагала прочь. За собой она тащила на бечевке резинового утенка и постоянно поправляла шляпу, которая все норовила соскользнуть ей на нос.
– Ах ты, непослушная девчонка, немедленно положи шляпу на место!
Убедившись, что пятилетняя сестренка не обратила ни малейшего внимания на ее приказ, Тесса закричала, не адресуясь ни к кому в особенности:
– Видели вы такое? Берет без разрешения мою шляпу. Мама. Мама… Это же совершенно испорченный ребенок. И это все вы с папой виноваты, вы избаловали ее. Нет никакой надежды.
– Задавака, задавака, наша Тесса задавака. Точь-в-точь, как Лорни-Форлорни, – пропел Гидеон Харт, пребывая в относительной безопасности посреди бассейна.
– На такие дурацкие выкрики я не реагирую, – фыркнул Лорн, растягиваясь на матрасе с «Илиадой» в руках.
– Немедленно верни мою шляпу! – завизжала Тесса, топая ногой.
– Оставь ее, ради всего святого, в покое, – послышался со стороны бассейна приглушенный голос, и на поверхности появилась золотистая голова Тоби Харта. Десятилетний паренек подмигнул своей подружке Тессе и вылез из воды, стараясь уберечь от брызг кузину и ее картинки. Ему меньше всего хотелось вызвать ее недовольство. – Ведь она же еще несмышленыш.
– Вовсе нет, – донеслось из-под шляпы.
– А чего это ты так разошлась, Тесс? Ведь это всего лишь кусок дерюги, который ты купила в Ницце на рынке, – сказал Тоби.
– Ничего себе, кусок дерюги! Это красивая вещь, и она стоила мне всех моих недельных карманных денег, Тоби Харт!
– Ну и дура, – заметил восьмилетний Гидеон.
– А ты что в этом понимаешь, Гидеон Харт! Ты такой же кретин, как и мой брат.
– Ты что, других слов, кроме «кретин», вообще не знаешь, кретинка? – Гидеон показал ей язык.
– Паршивец, ах ты маленький паршивец! – заверещала Тесса.
– А ну-ка заткнитесь оба, – устало произнес Тоби. – Слушай, Тесс, не дашь мне что-нибудь из битлзов?