Быть лучшей
Шрифт:
– Нет! – повторил он.
Отец Райан поднялся и помог встать Дэзи. По щекам у нее текли слезы. Она судорожно приложила руку ко рту, чтобы подавить рвущееся рыдание. Затем подошла к Филипу. За ней последовали Шейн и отец Райан.
Дэзи была в отчаянии. Она и представить себе не могла, как подействует на сына смерть Мэдди, которую он боготворил. «До чего же несправедлива жизнь, – думала Дэзи, все еще не в силах сдержать слезы. – Мэдди такая молодая. Почему же она ушла так рано?»
Филип уклонился от матери, Шейна и священника, с сочувствием глядевшего на него. Он яростно тряс головой, не желая верить словам врача. В голубых глазах его застыл ужас. Он схватил Алана Стимпсона за руку.
– Отведите меня к жене, – выдохнул он. Стимпсон привел его в ту же палату, где он недавно был с Мэдди.
Теперь он снова смотрел на нее. Мертвая, она казалась абсолютно спокойной. На лице не было ни малейших следов каких-либо чувств. Филип опустился на колени и взял Мэдди за руку. Рука была ледяной. Он, как безумный, стал согревать ее.
– Мэдди! Мэдди! – внезапно закричал он прерывающимся голосом. – Почему ты умерла? У меня же теперь ничего не осталось. Совсем ничего… О, Мэдди, Мэдди…
Филип склонил голову. Горячие слезы упали ему на пальцы, тесно сжимавшие ладонь жены. Филип долго оставался в таком положении, пока наконец не пришел Шейн и не увел его.
Глава 37
Он отвез ее в Данун. После краткой церемонии отпевания в сиднейском соборе святой Марии, на котором были только близкие родственники, гроб с телом Маделины погрузили в самолет, который взял курс на Кунэйбл. Филип всю дорогу просидел у гроба. Рядом с ним был Шейн. Мать с Джейсоном, а также отец Райан и Барри Грейвз летели вслед за ними на личном самолете Джейсона. Когда самолет приземлился, Филип велел, чтобы гроб доставили в Дом и поставили в галерее с портретами предков. Так прошла ночь.
Утро следующего дня выдалось на редкость ясное, на небе не было ни облачка, и сады Дануна, да и вся местность выглядели в ярком солнечном свете просто ослепительно. Но Филип ничего не видел. Он застыл от горя, механически совершая необходимые действия и едва ли замечая кого-либо вокруг.
Он попросил Шейна, Джейсона, Барри, управляющего поместьем Тома и двух конюхов, Матта и Джо, которые очень привязались к Маделине за то недолгoe время, что она прожила здесь, отнести гроб на кладбище.
В субботу утром, ровно в десять, шестеро мужчин вынесли гроб из Дома. Они следовали за отцом Райаном по извилистой дорожке, которая проходила между просторными лужайками и садовыми участками и вела к небольшому семейному кладбищу. Обнесенное каменной стеной, оно утопало в зелени. Здесь был похоронен Эндрю Макгилл, отец-основатель, его жена Тесса, их наследники. На могилах были простые мраморные надгробья.
Филип решил похоронить жену рядом с Полом.
Он впервые увидел Маделину О'Ши, как раз когда она разглядывала его портрет, а потом, увидев Филипа на пороге, сказала, что ей показалось, что это Пол собственной персоной чудесным образом сошел с портрета и оказался здесь. Мэдди часто поддразнивала его, что выглядит он точь-в-точь, как пират – подобно деду, который восхищал ее не меньше Эммы Харт.
Поэтому Филип и решил, что лучшего места для последнего прибежища не найти. Странно, но он находил известное успокоение в том, что эти двое будут лежать в земле по соседству.
Священник, Филип и все остальные дошли до вырытой могилы. Она была в углу кладбища, в тени золотистых вязов и эвкалиптов с их пьянящим лимонным запахом. Маделина очень любила эти деревья, как, впрочем, и само это место, и тучную землю, на которой стоял их Дом и которая так напоминала ей родной Кентукки.
Дэзи ждала процессию у могилы вместе с миссис Кар, экономкой, и остальным обслуживающим персоналом поместья, рабочими овцеводческого хозяйства, их женами и детьми. Люди были либо одеты во все черное, либо прикрепили к рукавам траурную повязку. Женщины и дети принесли охапки цветов. Опустив головы, они слушали молитву, которую читал отец Райан, и, не скрывая слез, оплакивали Маделину, которую успели полюбить и которая так недолго прожила рядом с ними в Дануне.
У Филипа горе ушло внутрь.
Все отпевание он простоял, застыв, как изваяние, с совершенно сухими глазами. Весь облик его был воплощенной скорбью, обычно живые глаза совершенно потускнели, красивое лицо вытянулось и приобрело безжизненный оттенок. Печать безнадежности, лежавшая на всем его облике, заставляла людей держаться от него на расстоянии.
Когда траурная церемония подошла к концу и гроб опустили в могилу, Филип принял искренние соболезнования своих служащих, а затем, резко повернувшись, зашагал к дому.
Шейн и Дэзи поспешили за ним. До самого порога Филип рта не раскрыл, а оказавшись в просторном холле, повернулся и негромко произнес:
– Я пойду, ма. Мне нужно побыть одному.
Дэзи посмотрела на сына. Лицо ее осунулось, побледнело, глаза покраснели от слез. Она мягко тронула сына за руку:
– Филип, ради Бога, пусть все будет не так, как когда твой отец погиб в лавине. Не замыкайся, поплачь, дай выход своему горю. Только тогда ты снова сможешь вернуться к жизни.
Он невидяще посмотрел на мать. Взгляд его, словно нож сквозь масло, пронзил ее и уперся во что-то видимое ему одному.
– Я не хочу жить. Без Мэдди мне нет жизни.
– Как ты можешь говорить так! Ты же еще молодой человек! – воскликнула Дэзи.
– Ты ничего не понимаешь, ма. Я все потерял, у меня больше ничего нет.
– Но ведь у тебя ребенок. Дочка. Твоя и Мэдди, – Дэзи едва удерживалась от того, чтобы не разрыдаться. Все ее чувства были написаны у нее на лице.
Филип снова посмотрел как бы сквозь нее. Ничего не говоря, он круто повернулся и пошел к выходу. Дэзи смотрела ему вслед. Боль за сына терзала ее. Повернувшись к Шейну, она тихо заплакала. Беспомощная, растерянная, она не знала, что делать, что сказать. Шейн обнял ее за плечи и повел в гостиную.
– Все будет в порядке, – успокаивающе произнес он. – Сейчас Филип в шоке, он сам не знает, что говорит.
– Да, наверное, так, но я боюсь за него. И Пола тоже, – сквозь слезы пробормотала Дэзи. – Она вчера звонила мне из Лондона. Она сказала: «Нельзя, чтобы он замкнулся в своем горе, как после смерти отца. Иначе он никогда не оправится от этого удара». Я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. И, конечно, она права.
Присев на диван, Дэзи порылась в сумочке, нашла платок и вытерла глаза. Взглянув на Шейна, стоявшего у камина, она добавила:
– Может, напрасно мы отговорили Полу прилететь на похороны.
– Нет, Дэзи, не напрасно! Слишком тяжелая дорога ради трех-четырех дней. Филип сам сказал это. Ведь это он настоял, чтобы Пола осталась в Англии.
– Но она могла бы помочь ему. Ведь они всегда были так близки, сам знаешь.
– Может быть, – согласился Шейн, понижая голос. – Хотя я не думаю, чтобы даже ее присутствие помогло ему оправиться от шока. Уж больно все неожиданно произошло. Ведь только неделю назад Мэдди была здорова, ждала ребенка. У них все так прекрасно складывалось, они любили друг друга. И вдруг такой удар. Как в солнечное сплетение, исподтишка. Но Филип оправится. Ему просто придется оправиться. Другого выхода нет. Надо только дать ему время.