Быт русского народа. Часть 2. Свадьбы
Шрифт:
Все эти приправы время от времени выходят из упот ребления, и если существуют во всей силе, то в селениях, весьма отдаленных от городов.
Подруги невесты, принимая в ней участие, проводят с нею время до свадьбы и утешают ее. Во все это время они приготовляют ей свадебные уборы и поют с нею песни, по большей части грустные.
Не чаяла меня матушка век сбыти, Меня век сбыти, со двора изжити. Изжила меня матушка во единый час, Во единый час, во минуточку. Жарко, жарко в тереме свечи горят, Все горят свечи, воску яраго! Жалко, жалко плакала красная девица По своей косе русой… Унимал ее родной батюшка, Уговаривала родитель-матушка: Ты не плачь, наша умная! Не тужи, душа разумная! Уж ведь мы тебя не в полон дадим, Уж ведь мы тебя замуж выдадим. Отдаем тебя за умного, Что за умного, за разумного. Уж как мы тебя не одну спустим; Мы тебе дадим провожатых. Ты не тешь, не тешь, родной батюшка! Не уговаривай, родимая матушка! Провожатые все разъедутся; Я одна, молодешенька, остануся С удалым добрым молодцем. Желтые кудри за стол пошли, Русу косу за собою повели; Желтые кудри добрый молодец, Русая коса красная девица. На улице дождик накрапливает,Добрый молодец у красной девушки выспрашивает:
«Ты скажи, скажи, красная девица! Кто тебе из роду мил?» «Мил мне, милешенек, Батюшка родной». «Красная девица моя! Это неправда твоя, не истинная; Свое сердце тешишь, а мое гневишь». На улице дождик накрапливает,Добрый молодец у красной девушки выспрашивает:
«Кто тебе из роду мил?» «Мил мне, милешенек, добрый молодец». «Красная девица-душа! Это правда твоя, истинная: Свое сердце тешишь, мое веселишь». Ты скажи-ка, чужой чужбанин! Уж ты где меня повысмотрел? Уж ты где меня повыглядел? На горке катаючись, О Христовом дни качаючись, Аль на тихой смирной беседушке? И тогда у меня, молодешенькой, Было туку [69] принабавлено, Было росту принаставлено, Накладно, да лицо белое, И белым [70] было небеленое, Алым [71] да нарумянено.69
Полноты.
70
Белилами.
71
Румянами.
В определенный день приезжает жених со сватами и свахами, которые сводят жениха с невестою. Жениха ставят в большой угол под иконы, а невесту в малый угол близ печи. По обе стороны жениха стоят две сватьи, а по обе стороны невесты две брюдги [72] . Невеста держит в руках тарелку, на коей лежит фата, сложенная несколько раз в средину углами. Сватьи бьют в воронец [73] , приговаривая брюдге: ну, сватьюшка, поворачивайся; давай невесту — жених скучает. Жениха и невесту ведут медленно; брюдге говорят: «В нашей пшенице нет торицы» (торной, гладкой дороги), сватьи жениха отвечают: «В нашем жите хорош росток». Потом, приведя на середину избы, сводят жениха с невестой, т. е. ставят друг подле друга. Жених разгибает углы фаты и при каждом угле, им разогнутом, целует свою невесту. Когда разогнет все углы, тогда накрывают невесту фатою, дают ей в руки поднос с вином, и потом она начинает потчевать всех гостей, из коих каждый кладет на поднос деньги, сколько кто может. Вслед за невестой ходят проводница и плакальщица; последняя неумолчно оплакивает ее. Обнеся всех, невеста подносит вино жениху, который дарит ей, между прочими вещами, башмаки, но она, взяв их, бросает, а плакальщица поет укоризны. Иногда поют брюдги.
72
Брюдги — карельское слово, значит сваха или сватья. Название брюдг носят одни свахи со стороны невесты.
73
В доску, привешенную к перекладине потолка.
Обойдя всех с подносом, невеста останавливается у стола; дружки снимают с нее фату концами плети.
После свода или порученья наступает девичник, но накануне его брюдги топят баню, в которую водят невесту ее подруги при пении заунывном. Там ее моют льном, из которого потом делают гашники [74] , для нового платья жениха. На девичник собирается со стороны помолвленных вся родня. Жениха и невесту заводят за стол; противу невесты садятся ее подружки, а противу жениха его поезжаные и тысяцкий, избираемый из крестных отцов и заступающий место посаженого отца. Молодых потчуют прежде всех, и в то время, когда подносят невесте вино, она встает и кланяется будущим своим родным; девушки поют:
74
Гашники суть шнурки, продеваемые в споднее мужское платье.
Молодых заставляют поцеловаться, и после их поцелуя раздается общее одобрение. Жених подносит своей невесте подарки, которая отдаривает его платком и уходит в особую комнату; гости садятся за стол.
Спустя несколько времени выходит покрытая фатой невеста; Она несет поднос и ставит его на стол. Невеста наливает рюмку вина и подносит своему жениху, жених наливает другую рюмку и подносит ей. Каждый из них первым старается влить вино в рюмку друг друга, и кто успеет это сделать прежде, тот будет первенствовать; зрители одобряют радостным криком. Если жених успеет налить первым, то невеста оборачивается к нему и поет с по корностью.
Ох ты мне, да ох ты мнешенько, Хоть мне долго издеватися, Будет бедной покоритися! Подойти да молодешеньке, Ко столу, да ко княжескому; Ко кругу, да молодецкому, Поклонитися, да низешенько. Уж мне снять фату алую. Не помни, чужой чужбинин! Ты не лихой моей, Да не грубой моей грубости. Ты гляди, чужой чужбинин, Господин души, отецкий сын! Мне прямо в бело лицо, В точь ясны очи. Я девушка не корыстная! Тебе брать, чтобы не каяться, Мне бы жить, чтоб не плакаться На чужой дальней сторонушке!..Тогда поезжаные с жениховой стороны вскакивают из-за стола и кричат: «Покорилась — наша взяла! Наша взяла!» Тут начинается снова потчеванье, а невеста, сопровождаемая девушками и женщинами, собирает пособ: она подходит к каждому мужчине и каждой женщине с приличной песней, которую поет со свахами или сведущими женщинами, или только благодарит их причитанием:
Спасибо, добрый молодец, На приносе, на подносе, На дорогих твоих подарках.Причитая то же самое каждой женщине и девушке, она говорит первой: «Спасибо, добрая тетушка», а второй: «Спасибо, моя сестричка», и потом заключает поклоном. Обойдя всех, она обращается к своим родителям и прощается с ними:
Прости, красно мое солнышко, Желанный кормилец-батюшка, И родительница моя матушка! Ох-ти мне, да ох-ти мнешенько, Дочь, кручинная головушка! По последнему денечку. Я сидела, молодешенька, Я во светлой своей светлице, Во высокой новой горнице. Уж я шила волю золотом, Обшивала чистым серебром; Я смотрела, молодешенька, Из косясчего окошечка, На озере на Онежское. Из-за озера, за Онежского Летят птицы заморские: Соловей-птица свистущая, Орел-птица говорящая. Орел сел да на окошечко, Соловей сел под окошечком. Орел стал да выговаривать,Соловей стал да высвистывать [75]
Не сиди, наша голубушка! Под косясчетым окошечком. Ты не трать чиста серебра, И не порти красна золота. По сегодняшнему денечку, Быть саду, да полоненному, Всему роду покоренному; Волюшке быть во неволюшке, Девушке быть во заботушке. Незадолго поры-времени, Проскрипели дубовы сани, Пробренчала золота узда, Просвистала шелкова плеть: Приезжал злодей, большой сват; Насулил он батюшке Много пива, много пьяного. Говорил желанный батюшка: «Мне-ка пить, да не запиваться; Не променяю любовь дочери Я за винную за рюмочку». Выводил да злодей, большой сват, Много злата, много серебра, Много скатного жемчуга. Говорит родима матушка: «Серебром-то не шлюзы шлюзить, Золотом-то не тыны тынить, Жемчугом да не сады садить». Пропились да промоталися, Желанные мои родители; Пропили мою головушку Не за пивную за кружечку, Не за винную за рюмочку. Верно я, да молодешенька, Надоела да наскучила! Видно, бедная я, напрокучила Своим долгим девичеством, Глупым малым ребячеством! Я приела, молодешенька, Все я стоги пятигодные. Да засеки неисходные! Проносила, молодешенька, Все я цветные платьица! Придержала, молодешенька, Всю бессметную золоту казну! Как при мне, да молодешеньке, У моих свет у родителей. Уж как в поле не родилося, На дворе да не плодилося, На столе да не спорилося! Изживают меня, бедную, Будто ворога из города, Люта зверя из темна леса. Погоди, родима матушка! Схватишься, да догадаешься, Как не будет меня бедной; И по бережку находишься, Камешков наприбираешься, И к сердцу наприжимаешься. Рада будешь, красно солнышко! Через поле в глаза видети, Через лес да голос слышати, Через реку речь говорити. У меня, у молодешеньки, Будет волюшка спрошеная, Красота да доложеная. Мне захочется тошнешенько На родимую сторонушку, Да отхочется скорешенько: У меня день пройдет, спрошаючи, Другой день, да вздоложаючись, Недельку, снаряжаючись На родимую сторонушку. Осенью да бездорожьице, А весною да беспольице, Летом летние работушки, Зимой зимушка студеная. И не спустят меня, бедную, На родимую сторонушку… Уж мы свидимся — понаплачемся, Разойдемся — натоскуемся.75
Вместо этого поют еще: Соловей стал да выщебетывать.
Если девушка бойкая и не застенчивая, то говорят: «Эка ты, моя соловейка-щебетунья!» — выражая этим, что она говорит так приятно, как поет соловей. Олонецкие соловьи поют нехорошо, самые напевы их очень редко слышны. Вообще, в северной полосе России трели соловьев прерывистые и не звонкие и далеко отстоят от сладкозвучных южного края.