Быт русского народа. Часть 2. Свадьбы
Шрифт:
* * *
Как по край-то берега, По край синя моречка Камыши высокие. Как во тех ли во камышиках Стояли палатушки. Как во этих во палатушках Стоят столики Камышевы. Как на этих на столиках Камышевых Скатерти шелковые. Как за одним-то столом Сидит добрый молодец С душой красной девушкой. Как играл-то он С душой красной девушкой Во гусли серебряны. Как проиграл-то он Душе красной девице, Проиграл три корабличка, Да все нагруженные. Как и первый проиграл корабличек, Проиграл с чистым серебром; Как второй проиграл корабличек, С крупным жемчугом, Третий с цветным платьицем. Как, проигравши все три кораблички, Сам, бедный, задумался. «Не печалься, добрый молодец! Возвратятся назад Три кораблика, Да все твои нагруженные. Ты возьми, удал добрый молодец, Меня замуж за себя. Мы отправимся с тобой, Доброй молодец, Во каменну Москву жити». «Пропадай, пропадай лучше! Мои три кораблика Со чистым серебром, И со всем именьицем. Не возьму я тебя, Душа красная девица, Замуж за себя. Не согласен я отправиться с тобой, Раскрасавица! Во каменну Москву жити И тебя женой имети». * * *
Я вечор в гостях гостила, Во компаньице была; Что нет лучшего молодчика Я в любовь к себе взяла. Не постыдно с ним водиться, Можно радостью называть; Добра молодца Красавчиком величать. Хорош, пригож мой миленький Дружок уродился. Со мной, красной девицей, Повадился. От своей сторонушки Удалился. Хорош, статен, приубран, Походочка щепетна, Тароват на все дела. Распрекрасным своим взором Мил сердечко заразил. Своими лестными словами Танцевать с тобой просил. Долго, долго танцевали — Появился жар в лице. Вышли в сени прохладиться, Чтобы жар с лица согнать. И я, млада, испугалась — На дворе-то темна ночь! Знать мне, красной девице, Должно скрыться отселе прочь. * * *
Ночной темнотою Все покрылись небеса [149] . Люди для спокою Все сомкнули глаза. Внезапно кто-то постучал И сон приятный перервал. «Кто же там стучится?» — С гневом я закричала. Томно кто-то отвечал: «Я, мальчик бедный, заплутался!» Я смелость приняла И двери отперла. «Согрейте мерзло тело, Я, мальчик, чуть дышу». Мне жалко очень стало, Свечу в комнате зажгла. Я вижу, он крылами Сильно машет предо мной! И грудь мою пронзила Преострая стрела. Лишь он обогрелся, Тотчас мне объявил: «Враг твой оживился, Владеть тобой пришел. Вспомни каменны чертоги, Где я с тобой обитал». Грустно девушка сказала: «О, несчастная моя судьба! Чародей мною владеет, Я пропала навсегда». Не успела слова молвить, Как очутилась я у тех палат. Заиграла музыка В чародейных домах, Девушка в памяти очнулась — Чародей пред ней стоял. 149
Эта песня переделана народом, потому она представляется здесь без изменений.
* * *
Солнце красное! Оставляй небеса, Скорее катись за темные леса. Месяц ясный! Останься за горой, Небеса! Покройтесь темнотой. Дайте мне времечко Укрыться от людей И наплакаться по участи своей — Люди бегают от грусти моей. Им нужно знать слез причину! А где милый мой? А где радость? Где дорогой? Не навеки ли ты простился, Дружок миленький со мной? Нет ни писем, нет ни вестей От тебя, моя радость, мой дорогой! Напиши, милый друг, мне весть, Что забыл ты уж меня. Дай отраду поскорее умереть, Чтобы на свет мне больше не смотреть. Для того, знать, я уродилася, молода, Чтобы узнать страсть, дружка любя. Любовь меня терзает И навек смыкает мои глаза, Прощай, милой друг, надежда! Оставляю и я тебя. * * *
Вы подруженьки мои! Вы придите ко мне, Погорюйте обо мне, Погорюйте обо мне! Посидите у меня, Веселее будет мне, И матушке родной, И батюшке моему, И батюшке моему! У моего родимого Есть зелененький садок. В саду нет погодушки, Лишь листочки шумят, Лишь листочки шумят! Развольные пташечки Все слухами говорят, Все слухами говорят. Летел здесь соловушек, Летел бравый молодой! Я спрошу соловушка: Тужит ли милый по мне? Тужит ли, горюет ли? Хоть он тужит — Малость обо мне, Хоть он тужит — Малость обо мне Во матушке во Москве, Во матушке во Москве. А я по нем, девушка, Сокрушаюсь завсегда! Стой, стой, кручинушка, Пойду во зелен сад гулять, Пойду во зелен сад гулять. Со той со досадушки На сыру землю паду; На сыру землю паду! До тех пор лежати буду. Когда три часа пройдут, Все минуты изойдут, Горючи слезы прольют, Горючи слезы прольют, Быстры реки пройдут, Ко мне девушки придут. Тогда встану я, опомнюся, В нову горницу взойду, В нову горницу взойду. Сяду на лавочке, Погляжу в окошечко: Да нейдет ли мой милой? Да нейдет ли мой милой? Не летит ли соколик? Раздушенька, светик мой, Раздушеныса, светик мой! Что ты сделал надо мной, Над девушкой молодой, Над девушкой молодой, Над моей русой косой? До чего меня довел? — До славушки до худой, До славушки до худой. Хоть славушка пройдет, Никто замуж не возьмет. * * *
Не льсти, милый, словами, Не обманывай в глаза! Ты почувствуй, друг любезный, Как я люблю тебя! Через тебя ли, мой любезный, Много горечи терплю, Все досады перенесла? Я со младости лет Во долинушке взросла, Я от солнца, я от жару Лицо бело сберегла; Сберегла лицо прекрасное Для несчастной судьбы своей. Ты, судьба моя, судьба! Судьба горькая моя! Все злодеи мне грозят, Разлучить с тобой хотят. Нас с тобой тогда разлучат, Когда кончится любовь. Вы, шабры мои ближние [150] , Вы не дайте мне, шабры, Злою смертью умереть. Приведите мне, шабры, писаря, Чтобы он дружку Письмо написал. Я письмо-то напишу И словами расскажу: «Ты поедешь, миленький, жениться, Заезжай ко мне, дружок, Хоть проститься. 150
Шабры — соседи, шабры ближние — соседи, живущие вблизи. Шабры слово татарское.
* * *
Уж степь, ты наша степь! Степь наша уральская! Ничегохонько во степи не уродилося, Ни травоньки, ни муравоньки! Уродилась во степи Одна горькая полынушка [151] , Уродилась еще во степи Белая березонька. Мимо этой березоньки Лежала дороженька: Никто по той дороженьке, Никто ни прохаживал. Только шли, прошли Одни извозчики, Молодые колонисты. Во пути-то у них Случилось несчастьице большое: Захворал, занемог Молодой извозчичек. Он при смерти лежит, У своих товарищей молит: Уж вы, братцы, вы, мои товарищи! Не покиньте вы, братцы, При бедности меня! Вы возьмите, братцы, Вороных коней моих. Вы скажите, братцы, Матушке и батюшке низкий поклон, Молодой жене мое почитаньице. Малым родным моим детушкам Вечное благословеньице. Вы скажите, братцы, матушке моей, Что я остался в дикой степи. На могилушке моей Растет ковыль травонька, В головах растет горькая полынушка, В резвых ногах стоят звери лютые: Разорвут мое тело белое, Растаскают мои костоньки По дикой степи! 151
Уральская степь, представленная здесь бесплодною, действительно есть такова, сколько мне известно, на протяжении Ахтубинской ее долины, находящейся в Царевском уезде. Ахтубинской долиною называется солонцеватое пространство между р. Ахтубой и левым берегом р. Волги, и оно идет до Уральской возвышенности. На Ахтубинской долине часто выгорает трава от солнечного зноя в начале мая. Вся степь усеяна там азиатской полынью, которая издает прекрасный запах.
* * *
Что это у меня был за миленький! Мил, прекрасен и хорош. Носил милый сибирочку Шалунову голубу [152] ; Носил он жилеточку Матеревую хорошую; Носил друг шароварушки На лайковых помочах, На могучих плечах. На кудрях у него шляпонька Распрекрасна, хороша! Сказали про милого, Что милый не жив, Милый без вести пропал, В сине море потонул. Как вечор ли мой размиленький Вдоль по улице прошел. Он нову песенку пропел, На гитаре проиграл, В терем голос подавал, «Мне, красной девушке, извещал: Здорово ли, моя Любушка, Поживаешь без меня?» 152
Шалун — шелковая материя: она имеет отлив сине-зеленый и красно-зеленый.
* * *
Волга-матушка взволновалася, Ничего в волнах не видно! Только видно в волнах Одну красну лодочку. Красна лодочка плывет, краснеется, Весельчики на ней зеленеются. Сам хозяин сидит во наряде: В желтом нанковом кафтане, В черном бархатном картузе. На картузе славный козыречек, Сам он купеческий сыночек. «Заворачивайте, ребята, К Настасьиному ко подворью». Настасьюшка сама выходила, Стакан воды выносила, Ванюшеньке-дружке подносила. «Ты выпей-ка, дружок, искушай!» «Ноне не пью, Настасья, У нас в доме несчастье: Поголовный набор солдатский! Хотят меня, молодца, Отдати во солдаты. Уж я выйду на сход, поклонюся: Вы помилуйте, мирски люди! Я не вор, я не разбойник, Я до девушек был охотник, До молодых был приветлив. Я воров совсем не знал, Приносил покорность вам, Всегда был я добр и честен, К воровству не причестен [153] ». 153
Вместо непричастен.
* * *
Как ушел-то вор казаченька, Ушел со Тихого Дону. Как унес с собой вор казаченька, Унес строевое ружье И саблю острую. Он увел с собой, вор казаченька, Увел силы множества. По расчету-то он увел, вор казаченька, Ровно сорок тысящев, Он увел их, добрых молодцев, Да все казаченьков, да все вооруженных. Как и ушли они, воры казаченьки, Все путем, глухими дорогами, Как глухими дорогами, дикими степями; Как дикими степями, темными лесами. Как и платьице было на ворах казаченьках, Все было шелковое, Как фураженьки на ворах казаченьках Были сукна дорогого, Они сшиты были полка полевого. Под командою они были, воры казаченьки, Полковника молодого. Через быструю речушку шли воры казаченьки, Да все перемочилися; Во черной они во грязи, Да все перепачкалися. * * *
Пошли девушки, пошли красные, Они на рынок гулять, На рынок, на ярмарку Макарьевску, На славну Александровску [154] . Они гуляли, красны девушки, Белый день до вечера, До самой полуночи. Полуночная звезда высоко взошла, Звезда за полночь зашла. Они, красны девицы, В кучу собиралися, Домой все отправлялися. Шли они, красны девицы, Закоулками, переулками, Ничего они не боялися. А боялись девушки, Опасались, красные, Журьбы своих матушек. Родна матушка журит, бранит, Любить дружка не велит. Хотя я, девушка, Гулять поздно не стану, А любить дружка не перестану. Милый ласков и хорош, Он уважать меня во всем готов. Я страдать буду от матери, от отца, Не расстанусь с дружком навеки, до конца. 154
Почему Макарьевская ярмарка названа здесь Александровскою, я не мог допроситься.
Поделиться с друзьями: