Быт войны
Шрифт:
Все разошлись. Хозяйка, ее зовут Фрида Рихтер, говорит, что родилась в 1918 году, отсюда ее имя ("Фриден" — мир). Имела двух детей-близнецов, умерли в эту войну. "Вам, русским, хорошо. Вы — свободные".
В Бресте пересадка. Толпы ждущих эшелона. У меня на этот раз груз чемодан и велосипед. Отпускники поданный (видимо, не для них) пустой эшелон берут штурмом, заваливают вещами. Комендант кричит машинисту: "Пошел, увози скорей этих бандитов". И мы уезжаем.
Едем через Минск. Пустое место, палочка с надписью "МИНСК", как писали "МИНЫ". Разбитый город где-то рядом. Вокруг палочки с надписью "МИНСК" виден только нищий вокзальный рынок.
И я дома, у заботливой мамы. Война кончилась.
Первое время не могу понять, почему вокруг никто не умирает. Мозг упорно перебирает варианты: "Если этот умрет, надо то-то поручить тому-то…" Это прошло у меня только года через два. Я думаю, что пришел с фронта слегка ненормальным.
Может быть, поэтому память меньше сохранила то, что было в войне повседневностью: ненависть к фашизму, тяжесть существования в невозможных условиях, потрясения тяжелых боев, привычку носиться среди разрывов, связывая провода. Зато остались в памяти люди. Много людей. В большинстве хорошие. (Плохие помнятся как досадное исключение.) Помнятся хорошие, очень хорошие.
От их имени я живу.