Чтение онлайн

— Понятия не имею.

— Ну хотя бы в общих чертах!

Психоаналитик хмыкнул.

— Фигуранты бы наверняка сменились, — осторожно предположил он. — Теперь уже не из вас выбивали бы долги, а из других — по вашему заказу… Но мотив похищения, думаю, в любом случае сохранился бы. Как и проблема выбора. На левой стороне той же самой улицы вас бы скорее всего поджидала в иномарке владелица рекламного агентства, на правой — пьющая ровесница в подержанной «копейке» красного цвета.

— У неё нет машины.

— Частника бы наняла… — Взглянув на суровую озабоченную физиономию Тихона Шорохова, собеседник рассмеялся. — Отнеситесь к этому, как к шутке, — посоветовал он. — Разговор достаточно беспредметный. Всё равно что придумывать другой сон взамен приснившегося.

— Да, — промолвил с сожалением Тихон и встал. — Если повезёт, пожалуй, загляну к вам ещё раз. А сейчас мне, извините, пора. Надеюсь, свидетели и сотрудники загса уже разошлись по домам…

— Жаль, жаль… — весьма натурально, а может быть, даже искренне посетовал собеседник, тоже поднимаясь. — Историю вашу мы рассмотрели всего в двух аспектах, а там ведь их — бездна…

Расплачиваясь, Шорохов осторожно выглянул в окно. Вражеских машин за окном не наблюдалось, зато фрейдистской символики было в избытке.

— Послушайте, да у вас у самого…

— Что такое?

— Да вон железная дорога виднеется… между зданиями…

Психоаналитик пересчитал купюры и бросил их на стол перед зеленоватым бельмом дисплея.

— Все там будем, — со вздохом отозвался он. — Проснёмся, никуда не денемся…

За окном возник и поплыл звучный удар колокола.

Подлая внутренняя цензура продолжала безжалостно искажать явь и заменяла желаемое действительным, оставляя без изменений только ритм события. Тихон Шорохов шёл вниз по лестнице, что, несомненно, означало неторопливое совокупление, и озадаченно прикидывал: с кем это он сейчас? Тесный глубокий подъезд, вероятно, следовало воспринимать в вагинальном смысле, однако подробностей, проясняющих личность несостоявшейся партнёрши, высмотреть нигде не удалось. Однажды, правда, между третьим и вторым этажами на ободранной панели растопырилось начертанное маркёром слово «Жанна», но ни одной знакомой с таким именем Тихон так и не вспомнил.

Выбравшись во двор, тоже скорее всего что-нибудь символизирующий, он огляделся и нырнул в арку, где, даже не успев испугаться, был крепко взят за руки двумя коротко стриженными мордоворотами в кожаных куртках, олицетворявшими собой участников свадебной церемонии. Моложавого двойника Борьки Раза среди них Шорохов не увидел — надо думать, мечтателю и упрямцу крепко досталось в конкурентной борьбе, о которой его честно когда-то предупреждали.

Извивающегося Тихона вытолкнули на тротуар и повлекли к подержанной «копейке» красного цвета, означавшей одновременно и недавний крах социализма, и возможную женитьбу на Томке Тарабриной (той самой ровеснице, что хотела выручить в финансовом плане, но не могла).

— Совесть иметь надо! — плаксиво по-бабьи причитал один из мордоворотов, едва не вынимая Тихону руку из плечевого сустава. — Второй час тебя в подворотне караулим! Думаешь, ты один у нас такой?

Захлопнулась обшарпанная дверца, и машина рванула с места, унося должника навстречу долгим неизбежным страданиям — аналогу семейной жизни — или даже мучительному тяжкому пробуждению ото сна, именуемого явью.

В предвкушении маленькой, но сладостной мести Армен присел на скамью, расчехлил ноутбук и, пока тот загружался, мельком оглядел дремучие громады крон, сквозь которые с переменным успехом пыталось проплавиться полуденное солнце. Благодать. Особенно если учесть, что всё утро пришлось потратить на ругань в райотделе милиции. Точнее — в паспортном столе. А здесь… Тихо, относительно прохладно, никто не помешает.

Армен вывел на экран недавно скачанный текст и неспешно принялся доводить его до ума. Приближающихся шагов, разумеется, не услышал.

— Не помешаю? — Не дожидаясь ответа, спросивший присел рядом.

Да чтоб тебя… Пустых скамеек мало? Армен неприязненно взглянул на незваного собеседника. Увиденное его не обрадовало. Суровая физиономия. Можно даже сказать, авторитарная. Вдобавок с претензией на интеллект.

— Работаем? — полюбопытствовал подсевший. — Или так, в игрушки играем?

Армен насторожился. Воля ваша, но сама постановка вопроса какая-то была подозрительно ментовская. Хотя понятно. Теперь, после райотдела, дяди Стёпы будут мерещиться долго. Впрочем, для опера в штатском подсевший староват. Разве что отставник.

— Читаем, — сквозь зубы отозвался Армен.

— Хм… — озадаченно сказал пожилой незнакомец.

А может, бывший парламентарий. Уж больно величав. Остался не у дел, вянет без общения. В три приёма Армен убрал лишние пробелы между словами — и текст на экране заметно похорошел.

— Что-нибудь по специальности?

— Нет, художественное…

— Прямо с компьютера читаете?

— Угу…

Маститый старец поцокал, покачал головой.

— Глаза испортите, — сочувственно предупредил он.

— От чтения вообще глаза портятся, — последовал философский ответ.

— Ну… не в такой степени…

— В такой, в такой… — рассеянно отозвался Армен, делая все кавычки полиграфическими. — Это в прошлом веке мониторы были никудышные, а теперь без разницы… что экран, что бумага…

Из того, что он произнёс в течение всей беседы, смысл имело только одно слово — «угу». Так и надо было с самого начала: «Угу, угу, угу…» Как филин. Глядишь, отвязался бы.

— А я вот не могу с экрана, — признался отставник. — Книга для меня это… да! Книга — это книга.

— Угу… — сказал Армен.

— Книгу взял да пошёл…

— Угу… — сказал Армен.

— А тут такую тяжесть таскать…

На третье «угу» Армена не хватило.

— Да ну какая там тяжесть! — вынужден был возразить он. — Подарочные издания, бывает, больше весят. И потом у меня ж тут не одна книга-то. Целая библиотека.

— А потерял, уронил? — поддел собеседник. — Разом всё и накрылось.

— Ну так копировать надо. На диск, на флешку…

Гравийная дорожка была испятнана тенями и солнцем, как шкура леопарда. Письмена Бога. Иногда леопард передёргивал шкурой, и письмена, надо полагать, меняли смысл.

— Библиотека! — Отставник усмехнулся. — К стеллажу подойдёшь, проведёшь рукой по корешкам: да, библиотека. А это… Нет, не понимаю.

Так разглагольствовать мог только человек с обширной жилплощадью. Или владелец особняка… В однокомнатке поживи!