Чтение онлайн

– По-твоему, мы можем позволить себе роскошь пойти на риск?

На лице Рауля отразилась вся гамма чувств истинно страдающего человека, но в конце концов он смирился.

– Пора! – Я встал и бросил на стол несколько банкнот.

Мы стали протискиваться сквозь пьяную, скалящую зубы толпу. Официантка молниеносным движением циркового фокусника убрала свой гешефт в кармашек, пока не заметил хозяин… Перед уходом Рауль опрокинул себе в глотку содержимое одного бокала, а потом и другого. Я не стал его останавливать: все маги пьют; Рауль – немного больше других, не без причины.

Короткий обмен репликами, несколько перекочевавших из кармана в карман купюр – и портье дал нам ключ от второй комнаты в коттедже, куда вампир привел свою жертву. Очутившись в номере, мы сразу же погасили свет, и Рауль достал авторучку-глазок в футляре из легированной стали, с тефлоновым покрытием. Она легко вводится в стену, острый игольчатый кончик проделывает микроскопическое отверстие с другой стороны, а вмонтированные в ручку призма и система линз передают изображение в соседнюю комнату. Во всем цивилизованном мире нет ни одной разведки, которая не пользуется подобными штуками (разумеется, ни одна и не думает признаваться).

Я собрался с духом и взглянул: что и говорить – жуткое зрелище!.. Девушка лежит на кровати с широко раскинутыми руками и ногами – он привязал их обрывками простыни к столбикам на спинках. Обнаженная грудь бесстыдно торчит из разорванного в клочья бюстгальтера, на одной лодыжке болтаются трусики. Сам мучитель абсолютно гол; поджарое тело вздымается и опадает… И вдруг он застыл в какой-то странной позе… На лице девушки – смертельный ужас… Она начала бешено отбиваться. Вампир расхохотался во все горло и прильнул алчным ртом к ее шее. Пальцы жертвы беспомощно хватали воздух…

– Он… – начал Рауль, сжимая в кулаке жезл. – Да. Вижу по твоему лицу.

"Такова агентская жизнь", – сказал я себе. У Рауля дрогнул голос.

– Сменить тебя?

– Нет! – выдавил я и добавил: – Благодарю.

Он не настаивал, и я досмотрел до конца… Да поможет мне Бог! Я наблюдал за тем, как эта мразь убивает девушку… смотрел и вспоминал стихи:

И ты лежишь в крови, нагая,

Изранена, изнемогая,

И не защищена никем.

Мне страстно хотелось зажмуриться, заткнуть уши – пока еще не поздно – и стереть в порошок этого взбесившегося скота! Нет, хуже чем скота, – нет для него слов… Рауль прав: наш долг – спасать жизни! Но на другой чаше весов – миллиарды жизней; они зависят от наших действий, вернее, от нашего бездействия. Стоит ли весь мир такой жертвы? Можно ли пожертвовать жалкой стриптизеркой для спасения человечества?.. С нравственной точки зрения – нет! С практической – да! Приходится!.. И я исполнил свой долг – я не отвел глаз. Раз уж мне суждено стать виновником ее смерти, придется видеть… Чтобы хорошо представлять себе, на какие муки я обрек бедную девушку. И унести это воспоминание с собой в могилу… И все же в потаенных уголках моего существа зародилась в тот миг – впервые за все время – ненависть к работе в Бюро.

Наконец он насытился и скатился с изувеченного трупа. Я вынул из стены авторучку и отдал Раулю. Он обнял меня за плечи и заглянул в глаза.

– Может, он сделает из нее вампира? Тогда Бюро сможет ее завербовать и научит справляться с вампирской сущностью. По крайней мере она будет жить полной жизнью. И достаточно долгой.

Слова застревали у меня в горле:

– Он сожрал ее сердце.

Маг поник головой.

– Так… Что ж, "всемогущий маг лишь на бумаге я".

Смерть девушки необратима, воскрешение невозможно… В молчании мы подошли к окну, раздвинули шторы и проводили живодера взглядами. Он запер дверь на ключ, сунул руки в карманы и зашагал вдоль по улице… Готовится к новым "подвигам"… Мы содрогнулись и… двинулись вслед за кровавым убийцей. Пустив в ход стандартный прием "ротация двоих", добрались так в лучший район города. По Ковингтон-бридж вернулись в Цинциннати и здесь быстро, как только могли, видоизменили свои костюмы – теперь мы респектабельные горожане. Вампир остановился, пустил струю на памятник Тайлеру Давиду в районе Пятой улицы и зашагал дальше по тенистой аллее.

Выждав минуту из осторожности, мы стали пробираться за ним. Уличное движение здесь слабое; шаги редких прохожих гулко отдаются в неподвижном воздухе… В аллее взметнулся дымок и исчез за стальной решеткой дождевого люка.

– Дальше иди один! – шепотом приказал я Раулю. – А я вызову команду.

– Как?

– Иди, друг!

– Удачи тебе!

– Спасибо. Тебе тоже.

Рауль достал канистру с мазутом и усмехнулся.

– Хлебные крошки…

Я мрачно кивнул. Он нарисовал вокруг себя в воздухе воображаемое кольцо – и испарился. Ненависть и гнев помогли мне сохранить самообладание; времени в обрез – беру курс на какой-нибудь винный магазинчик: мне просто необходимо сейчас как следует напиться. Причин для этого накопилось куда как достаточно.

Вернувшись в Садл-Брук, я без труда разыскал круглосуточно открытую лавочку, торгующую спиртным, купил за наличные шесть бутылок питьевого спирта "Чистейший" и пинту скверного виски. Потом отошел за несколько кварталов и в замусоренной аллее стал готовить себя к новой роли: зажав ноздри, влил в себя половину виски, а вторую половину оставил на потом.

Следующий шаг – избавиться от всего, что указывало на мою принадлежность к Бюро. Темные очки, удостоверение, перстень с печаткой, зажигалка… Бронежилет, фальшивые зубы, начиненные сывороткой неправды, бумажник, ключи, вечная расческа, авторучка… Кобура, боеприпасы, нож, небольшой крупнокалиберный пистолет… Носовой платок, пряжка на поясе, наручные часы… "И что у них есть еще там…"

Расстелил на дне мусорного контейнера кусок огнестойкой ткани, положил все это сверху и вылил туда все шесть бутылок "Чистейшего" – девяносто девять процентов чистого спирта! Поставил часы и зажигалку на "Взрыв", схватил бутылку с виски – и наутек. Едва успев выбежать на улицу, услышал позади грохот: оборачиваюсь – аллея охвачена пламенем, усыпана осколками, обломками… Вокруг на несколько кварталов светло как днем. Уношу ноги и вижу: мимо проносится на взрывной волне вечная расческа, ударилась о кирпичную стену и умчалась Бог весть куда, неповрежденная. Попробуй уничтожить… Окна стали оживать. Я вылил себе на одежду остатки виски, сунул бутылку в карман, взвел курок "магнума" и с воплем: "Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо! И бутылка рома!.." – пальнул по зеркальной витрине из обоих стволов. Завыла сирена – сигнализация сработала.

Вряд ли стоит говорить, что даже в Садл-Бруке полицейские легки на подъем. Когда они подъехали, я как раз заряжал "магнум", осталось всего три патрона. Примерно в половине квартала от меня копы тихонько выпрыгнули из машины и стали подкрадываться с пистолетами на изготовку. Молодцы! Я опасен – "вооружен и очень опасен"! Чтобы убедить их в этом, я снес башку уличному фонарю, помочился в штаны и на всякий случай заорал: "Пиастры! Пиастры!" – ради блага Америки.

– Эй, бросай свою пушку, парень! – обратился ко мне сержант.

Голос тихий, приятный, с умиротворяющими интонациями: должно быть, не одному буяну заговорил зубы.

– Пр-рава не имеете меня ар-рестовывать! – рявкнул я и громко икнул. – Я… "я не то чтобы чокнутый какой…" Я… Я – гр-ражданин Марса!

Сержант улыбнулся.

– Разумеется. Я тоже. Кореш, значит. Земляк!

Черт, этот парень и правда знает свое дело. Я лихорадочно соображал.

– Ты мне не кореш! – Тут я покачнулся, и уже не нарочно: эта пакость, да еще выпитая на пустой желудок, свалит любого. Хватит, пожалуй, палить из "магнума", еще и впрямь кого-нибудь подстрелишь. – Др-ряносос паршивый! Биггл-миггл!

– Неправда, – не согласился он и подобрался ближе. – Это мой напарник. Профессионал экстра-класса!

Я пустил слюни и замахал над головой "магнумами".

– Др-раный землелюб! "Пей – и дьявол тебя доведет до конца! Йо-хо-хо! И бутылка рома!" П-пошли…

– Эти пушки на Земле не действуют, – предупредил "кореш", приблизившись на расстояние вытянутой руки. – На, возьми мою! – И протянул мне пистолет, – ясно, незаряженный.

– Осторожно, он нас слышит! – С этими словами я выпустил в небо последние патроны и потянулся за пистолетом.