Чтение онлайн

— Это не танец, — воскликнул Анри Мерсье. — Это нечто иное, целая жизнь! Какая пластика, какой напор! Юноша, верьте мне: у вас большое будущее! И это пламя, пламя! Ведь это же вы — то пламя! Десять баллов, и гори моя прическа синим пламенем!

— Вам хорошо, вы лысый, — пожал плечами Анимале.

— То либо нибудь, — подхватила взволнованная Ванда Брукс, пухлая физиономия которой была покрыта ровным слоем сажи. — Если катарсис потому что трещина пиона. Смерть возвышенности не ноль пролонгации. Девять баллов и штормит.

— Что ж, — заключил конферансье, — Лишь досадное происшествие помешало Зажигалке получить высшие оценки. Но кажется, мы присутствуем при рождении новой звезды.

Жига поклонился, яростно тряхнув рыжей гривой, чем вызвал новый шквал аплодисментов и выкриков.

— А я вызываю на сцену последнего участника, — возвестил ведущий. — Встречайте: Одинокий волк.

— There is a house in New Orleans

They call the Rising Sun, — протяжно завыл под гитару невидимый певец.

Из-за кулис медленно вышел Джо в кожаных штанах и кожаной куртке, надетой на голое тело. Голову его украшала большая широкополая шляпа. Убийца пытался шагать плавно, но движения его были скованными, он не попадал в ритм и слегка спотыкался.

— Бухой, что ли? — поморщилась Дарк.

— Похоже, — протянул Патрон. — Принял на грудь для смелости. Но это уже неважно. Скорее всего, и Люмик, и Жига пройдут отбор. Это больше, чем можно было надеяться. От Джо требуется только одно: не сорвать номер, не навлечь подозрений.

— Не знаю, Патрон, — монахиня покачала головой. — Не уверена, что он сможет.

Зрители смотрели на потуги Джо без особого интереса, но неожиданно к нему прониклась симпатией Ванда Брукс. То ли дело было мускулатуре и повышенной волосатости убийцы, то ли он вызвал жалость своей неловкостью — но поэтесса, стиснув ладони, с волнением следила за каждым движением конкурсанта.

— Что он хоть изображает? — осведомился Дворф.

— Брутальность, — поморщился Патрон. — Типа, одинокий волк, боец, все такое.

— Сам себя, значит, — крякнул гном. — Но как-то неубедительно получается. Смотрю, у него обе ноги левые.

— My mother was a tailor

She sewed my new blue jeans, — тоскливо заливался певец.

Джо попытался красиво подбочениться, но споткнулся и чуть не упал.

— Спать много тыква! — с искренней обидой выкрикнула на весь зал поэтесса.

— Тыква? — оживился Джо.

— Бля-а-а, — Патрон схватился за голову.

Мгновенно преобразившись, убийца выхватил висевшие в кобурах у бедер револьверы.

— Как спелые тыквы! — он выстрелил в потолок.

К ногам Джо обрушилась огромная хрустальная люстра, словно конфетти, посыпались кусочки гипса с красивой лепнины. Зрители не поняли, решили, что так и было задумано: раздались неистовые аплодисменты.

— Oh mother, tell your children

Not to do what I have done, — как ни в чем не бывало, продолжал певец.

Убийца распалялся:

— Тыквы! Тыквы! Перезрелые тыквы!!!

— Пиздец, — упавшим голосом прокомментировал Патрон. — Сейчас по толпе палить начнет, псих ебанутый.

— Или по музыкантам, — поддержал Дворф. — А жаль, душевно играют и поют.

— Йе, снежок! — обрадованно вопил гоблин. — Да ты не хуже зеленого брата! Выбей из них всё дерьмо!

Джо между тем продолжал расстреливать потолок, и успешно: лепнина превратилась в решето. Публика начала о чем-то догадываться, самые находчивые встали и принялись пробираться к выходу. В дверях зала появились гладкие мальчики — охрана Дома боли — зашагали к сцене.

— Сейчас начнется давка и смертоубийство, — комментировал растерянный Патрон. — Этот мудак все же умудрился сорвать операцию.

Дарк, которая все это время молчала, нервно покусывая губы, вдруг резко поднялась, и заорала во всю глотку:

— Джо! Эй, Джо!

Как ни странно, ей удалось привлечь внимание убийцы. Тот прицелился в монахиню.

— Смотри!

Девушка резко дернула платье вниз, и обнажила роскошный бюст.

— Сиськи! — обрадовался Джо.

Он тут же успокоился, спрятал револьверы. Зрители решили: все же так было задумано, и разразились овациями. Неясно было, правда, кому больше аплодировали: убийце или Дарк, которая еще пару минут демонстрировала великолепную грудь.

— Dear God, I know I was one

Dear God, I know I was the one! [House of the Rising Sun, народная песня] — закончил певец.

Только ублюдки понимали, что произошло на самом деле, и какой опасности избежала публика.

— Агент Дарк, — с чувством произнес Патрон, пожимая монахине руку. — Как только вернемся, выпишу тебе премию за мужество и находчивость, проявленные в критической ситуации. Благодарю за службу!

— Служу Короне и его величеству, — зарделась девушка.

— Тоже, блядь, служительница, — заметил Дворф. — Сиськи вывалила на алтарь отечества.

— Йоу-йоу, коротконогий, — заржал Малыш Ларс. — Сдается мне, ты завидуешь. Только вот не пойму, кому: то ли снежку, которому чика показала сиськи, то ли самой чике, потому что у тебя таких нет?

— Заткнись, зеленый! — свирепо рыкнул гном, и обрушился на Дарк: — А ты хули тут лыбишься? Радуешься, что сиськи свои огромные на весь Эстаргот показала? Ведешь себя, как шлюха!

Патрон и гоблин вжали головы в плечи, и слегка пригнулись, ожидая, что монахиня прямо сейчас убьет Дворфа на месте. Но Дарк ответила неожиданно мирно:

— А ты чего переживаешь? Тебе же большая грудь не нравится, красивые женщины тоже. Ну, я и показываю тем, кому нравится. Как видишь, все, кроме тебя, довольны.

Дворф не нашелся, что ответить, и мрачно замолчал. Тем временем охрана остановилась возле сцены.

— Интересно, чего ж его не забирают? — удивилась Дарк.

— Видимо, не хотят провоцировать панику, — ответил Патрон. — Заберут, когда уйдет за кулисы.

— Вы не вмешаетесь?

— Нет. Иначе сорву операцию. Пусть сам выпутывается, — мстительно сказал начальник.

Конферансье с опаской выглянул из-за занавеса:

— Сегодня очень яркие и необычные номера. А наше шоу подходит к триумфальному завершению. Послушаем, что скажет жюри по поводу последнего участника.

— Ну… вы поняли, — нервно передернулся Серджио Анимале. — Один балл.

— Прелестно, прелестно! — Залепетал Анри Мерсье. — Напор, брутальность, и все такое… Но слишком уж эксцентрично. Абстрактно слишком. Новаторство это, конечно, хорошо, но ведь и идея должна быть, голубчик, идея! Вы не скажете, молодой человек: это у вас была инсталляция или перформанс?