Чтение онлайн

— В единственное место, в которое мы могли бы ее сослать. В Подземный мир.

Как и следовало ожидать, толпа глупцов снова начала спорить. Некоторые были за это, лишь бы Сирилет была подальше от их народа. Другие, те ублюдки из Тора, которые громче всех кричали, продолжали настаивать на казни. Вот как далеко зашла их хваленая нелюбовь к телесным наказаниям; даже когда им предложили другой вариант, они все равно хотели убить Сирилет. Это был страх. Я чувствовала его вкус. Они боялись, что она нарушит условия изгнания, которые они на нее наложат.

На этот раз Мезула была единственной, кто привнес в толпу чувство порядка. Я думаю, она видела, что ситуация меняется к лучшему.

— Неприемлемо, — прорычала она, заставив всех замолчать. Когда богиня кричит, ты слушаешь. Конечно, когда богиня кричит, это доказывает, что она не совсем богиня. — Она слишком опасна.

И вот он. Такой сладкий вкус. Более острый и реальный, чем даже у тебя.

Мезула испугалась. Испугалась Сирилет. Я могла этим воспользоваться. Я шагнула к ней. Это было все равно что сунуть голову в пасть харкской гончей, но я отказалась отступать.

— Испугалась, Мезула?

Ранд повернулась ко мне так резко, что я чуть не вздрогнула. Все шесть ее рук окружили меня, глаза сверкали из-под ладоней.

— Я понимаю. Сирилет уничтожила До'шан. Что помешает ей сделать то же самое с Ро'шаном? Ничего. Ничего, кроме ее морали. Ее совести. Но, конечно, ты этого не понимаешь, так?

Мезула медленно скользнула вперед. Я была вынуждена отступить на шаг, чтобы она не раздавила меня.

— Ты считаешь себя выше возмездия, женщина-землянин? Помни, кто создал тебя. Я все еще могу изменить то, что я создала.

— Кто теперь угрожает? Вперед, Мезула, если ты думаешь, что сможешь. Я тебя не боюсь. Даже сломленная, та, кто от меня остался, сильнее, чем ты когда-либо была. — Я смотрела на нее еще несколько секунд, затем отвернулась.

Слезы Лурсы, того, что я повернулась спиной к разъяренной богине, было достаточно, чтобы мои внутренности превратились в воду. Сссеракис наслаждался моим страхом, мучил меня образами Ранд, спускающейся на меня, пока я стою к нему спиной. Но я привыкла к маленьким видениям своего ужаса и знала, что это такое. Ничего, кроме иллюзий.

— Изгнание, — громко произнесла я. — В Севоари. Или в Подземный мир, если вы действительно настаиваете на этом названии. Я предлагаю вам всем согласиться. Не забывайте, что за пределами великого разлома находится совершенно новый мир с бесчисленными ресурсами и возможностями. Если вы казните мою дочь, я позабочусь о том, чтобы ни один житель Оваэриса никогда не ступил ногой в Севоари, пока я жива. И, если кто-то из вас еще не слышал этого, я проживу очень долго.

Мезула встала на свой хвост, но Кенто внезапно оказалась рядом с ней и что-то ей прошептала. Остальные участники ассамблеи начали обсуждать то же самое. Возможность получить прибыль от Севоари вызвала у них интерес. Ничему так не обнажить фальшь служения государству из альтруистичных соображений, как звону монеток.

Лесрей медленно встала, ледяное спокойствие распространялось от нее так же неумолимо, как мороз, покрывающий ее ноги. В зале воцарилась тишина. Сучке нравилось, что она может это делать. Никто другой не смог бы заставить замолчать целый зал, просто встав.

— Я хотела бы изменить свой голос, — тихо прохрипела она. — Я голосую за изгнание. — И с этими словами она села.

И дальше все пошло по-другому. Торговый союз, конечно, был следующим, кто изменил свой голос. Я не питала иллюзий, что это было сделано из-за какой-либо лояльности ко мне или моральных соображений по поводу дела, которое я представляла. Союз хотел получить все богатства, которые Севоари мог им предоставить.

Мезула не изменила своего решения. Как и Тор, и Кадира. Но это не имело значения. Большинство проголосовало за снисхождение. Изгнание в Подземный мир, без права возвращения.

По правде говоря, я не уверена, что оказала Сирилет такую уж большую услугу. Да, ее жизнь была спасена, но это была жизнь в странном, недобром мире. Севоари — место приглушенного света, кошмаров и опасностей. Но это мой дом. Мой дом, каким он всегда был, в некотором роде, а теперь и ее дом.

В Севоари трудно судить о течении времени. Я часто ловлю себя на том, что заглядываю через свой странный портал в другой мир, в Оваэрис, и спрашиваю себя, сколько дней прошло с тех пор, как я была там в последний раз. Кажется, с каждой неделей я нахожу все меньше предлогов для поездки.

Отелия рассказала мне, что прошел год с тех пор, как мы победили Норвет Меруун. Год. Когда ты становишься взрослым, они пролетают так быстро, но для ребенка каждый из них кажется вечностью. В моем сознании мое детство длилось десятилетия. Хотя иногда мне трудно отделить свои собственные воспоминания от тех, что я впитала от призраков и Джиннов.

Севоари продолжает восстанавливаться после разорения, которое учинило Бьющееся сердце. Это происходит медленно. Большая часть его населения погибла, поглощенная Норвет Меруун. Даже сейчас это малонаселенный мир. Экосистема борется за выживание более крупных существ, по крайней мере, так говорит мне Сирилет. Это вопрос пищевых цепочек и биологии. Травы, деревья, насекомые и тому подобное должны сначала восстановиться, чтобы было достаточно пищи. Это приобретает смысл, когда она это объясняет. Мы импортируем многое из того, что нам нужно. На данный момент.

Между двумя мирами наладилась торговля. Все товары усиленно охраняются с обеих сторон. На Севоари есть много ресурсов, которых нет в Оваэрисе. Что делает их ценными. И наоборот, Севоари просто не может выращивать или производить много чего. Аббанов, например. Да, они по-прежнему остаются моими любимыми, но, хоть убей, я не могу заставить любую какофонию аббанов остаться в моем мире. Они бесконечно слоняются без дела, отказываются есть, медленно чахнут и умирают. Это расстраивает. Поэтому я импортирую стейки аббанов. Это роскошь, верно, но теперь я властелин целого мира. Думаю, я могу позволить себе некоторые вольности.

Это не обходится без испытаний. Сссеракис и я ведем ежедневную борьбу с Норвет Меруун. Она сидит внутри меня, дуется, размышляет, ждет своего часа. Она бессмертна и может ждать столько, сколько потребуется. И все, что для этого потребуется, — один-единственный день, когда мой ужас или я потеряем бдительность. Мы этого не сделаем. Мы не можем.

Некоторые войны никогда не заканчиваются. Не могут закончиться. Некоторые не должны заканчиваться никогда. Например, войны, в которых мы сражаемся сами с собой. Чтобы стать больше, сильнее, лучше. Или война, в которой мы сражаемся, чтобы выжить каждый день. Давая отпор ордам, нападающим на нас, разрывающим нас на куски. Крича нам, чтобы мы это прекратили. Я сражалась в этой войне каждый день своей жизни. Нет ни перемирия, ни отсрочки. Нет конца. Каждый день я надеваю броню, чтобы отогнать свои ненавистные мысли. Я беру в руки оружие, чтобы бороться с депрессией и тревогой, которые пытаются поглотить меня. И я сражаюсь. Я сражаюсь каждый день. Мне приходится. Ради моих друзей. Ради моей семьи. Ради жителей Оваэриса и Севоари. И ради себя.