Чтение онлайн

В пещере заколебались.

— Товарищ, мы задыхаемся! — послышался жалостливый голос.

— Тушите огонь!

— Тушим. Но вы надумались или нет?

— Согласен.

— Тогда пустите нас. Еще не поздно.

— Пусть посветлеет. Посмотрю, что у вас за деньги, тогда… Может, там доллары? Что я с ними буду делать?

Задержанные притушили огонь, но в глубь пещеры не вернулись. Они жадно дышали свежим воздухом.

Легонький ветерок стряхивал капли з деревьев, разгонял облака. Засинело небо. Заиграла вокруг густая зелень. Защебетали утренние птицы. Неожиданно послышались приглушенные голоса.

Говорили, топали, шелестели где–то недалеко.

Ни присмотреться, ни хотя бы оглянуться Громыко не мог. На расстоянии двух метров в пещере лежали «плотогоны». Они в любое мгновение могли вскочить на ноги, дико кинуться на него, смять и разбежаться…

А голоса звучали все громче, приближались.

Их услышали задержанные и постепенно подползли к выходу. Еще шаг, еще два, и они… В пистолете четыре патрона. Не промахнется ли он? Громыко поднял пистолет… Но что это? Решительные лица «плотогонов» мгновенно посерели, злые волчьи глаза погасли… Левко съежился, втянул голову в плечи. В это мгновение за плечами Громыко с грохотом покатился камень, и к проходу в подземелье друг за другом спрыгнули Варивода, Роданов. Тольки тогда Громыко оглянулся, увидел начальника заставы, встал и доложил:

— Группа задержанных в количестве четырех человек, рюкзак со взрывчаткой, деньгами, пистолет — все в целости. Разрешите покинуть пост?

— Разрешаю, товарищ Громыко.

«Плотогонов» привели на заставу. По дороге пограничники нашли мертвого «ворона». Стремительное течение выбросило его на берег.

Небольшой мальчишка — с вихрастыми волосами, торчащими из–под старенькой шляпы, в поношенном кептарике с деревянными застежками вместо пуговиц, в красных штанцах в «дудочку» и самодельных легоньких постолах — несмело подошел к заставе. Гордею Гриве как–то сразу понравился этот гуцуленок.

К заставе ежедневно прибегало много мальчишек, но то были по большей части крикуны, непоседы. Илья же мог часами стоять невдалеке от зеленого грибка часового и, сомкнув припухшие губы и нахмурив пшеничные бровки, любоваться его винтовкой или автоматом, серебреными шпорами всадников, их ретивыми конями. Он переступал с ноги на ногу, поправлял шляпу на непослушной шевелюре, и тогда на его расшитом ремешке покачивалась медная цепочка от ножика. Ремень, как и ножик с цепочкой, — подарки неня.

Неньо Ильи вместе с пограничниками ставит коло заставы высокую наблюдательную вышку. Засмотрелся Илья на вышку и представляет себя на ней караульным великого государства. Илья знает, что с той вышки можно увидеть аж четыре страны — Чехословакию, Венгрию, Румынию и любимый край — Украину. А если посмотреть через маршальский бинокль?! Что тогда! Илья увидел бы? Ого–го!

Может, сегодня Илья и побывал бы на вышке, где дыхание перехватывает от высоты. Вон видишь, как сочувственно смотрит на него Гордей Грива… Если бы с заставы не вышел начальник лесоучастка, друг отца Ильи. Неуклюжий, як медведь, с длинными усами, он остановился перед мальчишкой, повеял густыми, будто травостой, бровями и спросил:

— А где отец?

— Да во–о–он же, вышку делает.

— Гм. Так он по делу. А ты что тут делаешь?

— Смотрю себе… — смущаясь, ответил Илья.

— Гм, смотрю себе, — прижмурился лесоруб, — значит, баклуши бьешь, Илюха–шустряк. А у нас возница споткнулся и вывихнул ногу и теперь в больнице. А ты уже такой, что мог бы и возницу заменить, а?

— Так почему нет? Вот спрошу неня…

— Я сам его спрошу. — И, подобрев, добавил: — Так ты, Илюха, завтра с утра кабы был у меня. У тебя долгие каникулы?

— А все лето, вуйко [7] …

— Это хорошо… Будем резать лес при границе.

Отец не перечил Илье стать возницей. Даже обрадовался, что сыну случилась посильная работа на лесоучастке. Подвезти лесорубам инструмент или еду, насыпать коням овса в желоба и повести к ручейку напоить — не столь уж и тяжелая работа. И лесосека недалеко. Катайся себе туда и назад в сопровождении как не лесорубов, так мастера или пограничников…

Утро застало Илью около конюшни лесоучастка. Вихор и Зорька задумчиво похрустывали бураками с овсом. Илья чистил их скреблом и щеткой. Умные животные стояли спокойно, покорно подставляли головы, когда ездовой клал на них шлеи. Илья предусмотрительно повыдергивал гривы из–под шлей, чтобы не натереть коням шеи, выровнял постромки [8] , чтобы орчики не били их по ногам. Лесорубы смотрели на Илью, попыхивали трубками и говорили между собой:

— Гляди, Илья ведает дело…

— Это есть отрада ему.

— А най тямует [9] .

Возле кладовой нагрузили Илье на телегу свежеиспеченного хлеба, положили солонины, поставили дежечку [10] брынзы, мешочек кукурузной муки, а сзади пристроили медный казан. И — в путь.

Теплый, радостный день плывет над Карпатами.

Илья медленно едет знакомой дорогой. Впереди, на расстоянии километра или и того меньше, идут себе гуртом лесорубы, говорят.

Море лесных цветов очаровывает мальчишку. Почти до колес припадает расцветающий зверобой, розовыми лепестками дрожит шиповник, крепкими головками желтеет донник. Над оврагами и какими–то старыми ямами цветет плакун–трава. Притягивают взгляд первые черники, нежные сыроежки, плоскоголовые маслята.

А птицы? Что они вытворяют с самого утра в лесу!.. Заслушался маленький возница, засмотрелся, замечтался… Вдруг Вихор и Зорька подняли головы, фыркнули, дернули вожжи, сдали назад. Илья посмотрел вперед и увидел совсем недалеко от дороги оленя. Олень удивленно глянул черными большими глазами на коней, топнул ногой и, пока Илья подбирал вожжи в руки, прыгнул с дороги в сторону, исчез в зарослях.

Илья аж на ноги встал. И в это мгновение он заметил, что следом за рогатым оленем метнулся маленький олененок. Он застрял в сухоломе, перевернулся на спинку. Илья накинул вожжи на ветку дубочка, что рос у самой дороги, подбежал к сухолому. Он упал на оленя, обхватил его как маленького ребенка руками. Олененок отчаянно упирался, но не мог высвободиться из чутких рук мальчишки.

Олененок был мокрехоньким от ушей до копытцев.

— Файно [11] выкупался в росе, — ласково заговорил к нему Илья, — но ты не дергайся, не плач, не дрожи. Я тебя не убью. Вот нарву травки, вытру, осушу…

Илья протянул руку между сухоломом и прошлогодними слежавшимися листьями. Они щекотно зашелестели под пальцами. Но вместо листьев он поднял сероватые, странно испещренные бумаги. «Ого! — сказал себе Илья. — Какие интересные. А пусть потом погляжу». И понес бумаги вместе з олененком в телегу.

На лесосеке телегу встретили знакомые пограничники во главе с командиром отделения Гордеем Гривой. Они проверили у лесорубов пропуска. Илью только в шутку спросили:

— А у тебя, Илья, есть бумаги?