Чтение онлайн

Айдаров это вообще отдельный экземпляр.

Прямо он, разумеется, не лезет со своими советами и прочими моментами, но я нутром чувствую его присутствие и поддержку. Я просто знаю, что без него у нас не получилось бы ничего. Уверена, не крышуй он нас, Гапонов давно бы раздавил нашу фирму только из-за одного присутствия в ней Сусанны. Это, на самом деле, стало открытием для меня. Но отношения этой странной парочки совсем другая история.

Мне кажется, то, как они ненавидят друг друга… это и есть проявления любви, от которой ни одному из них не спастись. В чем-то я их даже понимаю. Но могу сказать лишь одно. Где есть место ненависти, там обязательно найдется простор для любви.

Следующий час мы общаемся в узком кругу друзей. Спасибо маме, которая даже слушать не стала, когда я хотела забрать у нее детей, чтобы уложить их спать. Конечно же, я сразу получила от ворот поворот, подкрепленный словами: «Сегодня ваш день, оставь моих внуков мне», и с потрясающим чувством свободы была отправлена к мужу и гостям.

В какой-то момент я тянусь за бокалом шампанского, и тут мои глаза стремительно расширяются. Под дых прилетает невидимый удар. Потому что прямо сейчас… я вижу своего брата. Приехал все-таки. Паша стремительно пересекает двор в нашем направлении, а я едва ли не задыхаюсь от радости. Вот только эта радость гаснет так же быстро, как и вспыхнула, когда мой брат бесцеремонно вбивает кулак в челюсть моего мужа и укладывает его на лопатки.

— Ты что творишь! — Я толкаю Пашу в грудь и тут же опускаюсь на колени, обхватывая ладонями потерянное лицо Хакима. — Боже… у тебя кровь… Хаким…

— Все нормально, — раздраженно бурчит он и приподнимается на локте. Встряхивает головой, жмурится и шевелит нижней челюстью, будто не верит, что она осталась на месте. Я же пытаюсь вытереть окровавленный край его губы, но он отдергивает голову. — Аль, я же сказал все нормально.

Гости шокированно прикрывают рты ладонями, кто-то качает головой, кто-то перешептывается в стороне, а папа уже тут как тут — вырастает непробиваемой стеной между сидящим на газоне Хакимом и нависающим над нами Пашей.

— Сынок… ну что ты… как ты вообще… — папа не может справиться с шоком от неожиданного появления сына, но потом берет себя в руки и говорит более строго: — Паш, это свадьба твоей сестры. Прояви уважение…

— Этот… — Паша сжимает челюсти, потом резко выдыхает и отходит, принимаясь расхаживать взад-вперед, пока не останавливается и не тычет в нас пальцем: — Он заслужил.

Брат вновь порывается в нашу сторону, но папа опять встает у него на пути.

— Я не трону его, — цедит он сквозь зубы, дожидаясь, пока отец поверит ему, этому вспыльчивому барану. Но в конце концов папа отступает в сторону, а мое сердце болезненно сжимается в груди, пока я слежу с тяжелым дыханием за своим братом, готовая броситься на него в ответ, если он еще раз причинит моему мужу боль. Но вместо этого Паша протягивает руку, которую я целое мгновение прожигаю недоверчивым взглядом. Я уже хочу ударить по ней, но Хаким принимает ее и поднимается с помощью друга. — Ты ублюдок. И я не буду извиняться. — Они стоят нос к носу. — Перед тобой.

Хаким кивает, хмыкая и вытирая каплю крови.

— Справедливо.

Теперь Айдаров протягивает руку Паше.

— Но я не вижу смысла враждовать с тобой. Я люблю твою сестру и, если тебе станет легче, готов стерпеть с десяток твоих ударов.

— Боюсь, тогда моя сестра станет слишком молодой вдовой,

— выплевывает Паша, но, вопреки презрительному тону, он отвечает Хакиму крепким рукопожатием. После чего его лицо смягчается, и брат сосредотачивает свое внимание на мне.

— Прости за опоздание, сестренка. Надеюсь, я не испортил вечер своим появлением?

Я поднимаюсь, поправляя на бедрах атласное свадебное платье А – силуэта, прежде чем бросить на брата раздраженный взгляд. Я злюсь на него, просто невероятно злюсь, потому что адски соскучилась по нему, но, вместо того чтобы обнять, испытываю невероятное желание побить его, или того хуже — придушить.

— Моя свадьба могла бы быть лучше, если бы ты не ударил моего мужа. Еще и на глазах у гостей! Что, вообще, за средневековье?! — шиплю я вполголоса.

— Прости, но я не смог безболезненно пережить новость, что ты выходишь за старпера.

Я уже почти открываю рот, чтобы опровергнуть оскорбление, брошенное в сторону Айдарова, но он сам вступает в наш диалог:

— Если бы ты почаще выходил на связь, возможно, я бы смог предупредить тебя заранее о своих намерениях.

Паша бросает на Хакима уничтожающий взгляд. Он прям держится, чтобы не втащить ему еще раз. Я вижу это.

Затем снова переводит свое вспыльчивое внимание на меня.

Прищуривается.

— И как давно у вас это началось?

Закатываю глаза. Он неисправим.

— Может, хватит допросов? — злюсь.

— Ладно, — Паша раздраженно кивает и тычет пальцем в грудь Хакима, едва ли не рыча: — Мы отложим этот разговор. А ты! — Я? — Иди сюда, — Паша подается вперед, чтобы обнять меня. Нет, задушить в своих объятиях. Боже, он стал еще больше, удивительно, как челюсть моего мужа осталась там, где ей место.

И все же, несмотря на его большие размеры, я чувствую, как в нем дрожит каждый мускул. То ли от волнения, то ли от чего-то другого…

— Паша… задушишь же… — Стучу ладонями по его спине.

— Зато ты не достанешься этому мудаку, — выдыхает мне на ухо, но в конце концов отпускает и отстраняет меня от себя за плечи, позволяя моим сжавшимся легким наполниться кислородом.

Прочистив горло, я собираю после братских объятий свое расплавленное сердечко в кучу и пытаюсь вернуть своему голосу красноречие и злость:

— Ты действительно считаешь, что после твоих выкидонов я сделаю вид, что все нормально и ничего не произошло?

— Перед тобой я готов извиниться, мелкая. — Резкий рывок, и вот я уже снова утыкаюсь в грудь брата. Мелкая. Как давно я не слышала этого, но в то же время я не позволяю этому подхалиму растопить мои намерения высказать ему все, что я думаю. Поэтому изо всех сил пытаюсь отстраниться, но этот засранец не позволяет, сдавливая точно в тисках, а потом шепчет так, что слышу только я: — Ты счастлива с ним?

Я запрокидываю голову, запыхавшаяся и захваченная в медвежьи объятия брата.

— Очень счастлива! — пыхчу сквозь зубы. — А теперь отпусти!

— Ладно, — Паша лыбится так, что в моей груди образуется дыра размером в несколько лет. Я так соскучилась по нему, что больше не могу злиться. И мой брат тоже видит это. — Хорошо.

— Хорошо, — подражаю его довольному и нахальному тону.

А потом он поднимает руку и поправляет мою растрепавшуюся прическу. В его жесте столько заботы, что мое горло сковывает ком подступивших эмоций.

— Я скучал, мелкая. — Взглядывается в мои глаза и произносит мягким голосом: — Потанцуем?

Шмыгаю носом и снова позволяю злости выскользнуть изо рта.

— Так скучал, что два года не отвечал на мои звонки?!

Нет. Это не злость. Это обида. В какой-то момент Паша просто взял и отстранился от всех нас. Он сделал это так просто, будто нас никогда и не было в его жизни. Одна эта мысль причиняет мне боль. Но я сдаюсь и, положив голову на плечо брату, позволяю ему увлечь себя в медленный танец.