Чтение онлайн

На мгновение я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Не трогай ее, кретин. Только не трогай.

— С такой, что переход в фирму конкурента противоречит правилам компании, из которой тебя уволили.

Мой взгляд падает на горло Алевтины, которое заманчиво дергается, и я ненавижу, как внутри что-то реагирует на каждый трепет ее тела.

— И что… — Она нервно стучит носком туфли. — В суд на меня подашь?

— Как вариант, но я выберу что-нибудь поизощреннее.

— Ты… Ты, — едва ли не пищит, а потом толкает меня в грудь. — Ты больной! Кем ты себя возомнил, придурок?! — Алевтина психует, запуская пальцы в волосы, но сама порывается в мою сторону. — Пришел сюда, весь такой из себя… А-а-а-а… — Она растирает лицо ладонями, после поднимая волосы в высокий хвост. Делает вдох и снова переключается на меня: — Ты правда думаешь, что я заслуживаю всего этого? Что с тобой не так? А? Почему не можешь оставить меня в покое? Проникаешь в мою квартиру без приглашения, выставляешь какие-то требования или, еще лучше, угрожаешь! Считаешь, я подчинюсь?

Я проклинаю себя, когда, слыша последние слова, представляю совершенно другое.

— Проваливай, Айдаров. Этот разговор самый пустой и безнадежный за всю мою жизнь!

Она порывается к двери, но я перехватываю ее за предплечья и встряхиваю.

— Ты не будешь работать в компании Гапонова, — цежу сквозь зубы. — Черта с два, Чудакова. Можешь считать меня кем угодно, но ты, блядь, найдешь себе другое место работы, или я тебе помогу в этом. Но тебе это не понравится.

Меня ломает, как от сильнейшего наркотика. Но я из последних сил игнорирую это поганое чувство. Чувство, когда ты не можешь держать ситуацию под контролем.

— Почему нет? — Быстро сглатывает и облизывает губы.

— Потому что тогда мне придется уничтожить тебя вместе с его гребаной фирмой.

— А разве ты не в процессе?

Сжимаю челюсти. Она кажется вымотанной, с синяками под глазами и потухшим взглядом, но ее чертов язык не дает мне права повестись на это.

— Устройся в другую фирму, и я оставлю тебя в покое.

На мгновение Алевтина задумывается. Но моя близость раздражает ее. Как взаимно, черт возьми!

— Это очень заманчиво, господин Айдаров, но нет, — пыхтит, одновременно пытаясь сбросить мои руки, но это лишь толкает меня на еще большую глупость, и я обхватываю Алевтину за затылок.

Собираю гладкие волосы в кулак, вынуждая Чудакову пискнуть и выгнуться мне навстречу.

— Не испытывай меня.

Ее лицо краснеет от злости или, возможно, от боли, которую я ей причиняю, сильнее сжимая свои пальцы.

— Если ты сейчас же не уберешь от меня свои руки и не пойдешь на хрен из моей квартиры, — сдавленно цедит она, — я заору так, что завтра все первые полосы будут посвящены озабоченному больному придурку с большим членом…

Она запинается, слишком поздно понимая свою ошибку.

Моя улыбка прорывается наружу, но я блокирую этот позыв, крепче сжимая челюсти.

Большим, значит.

Знала бы она, как этот большой член болит прямо сейчас, молчала бы. Потому что он уже как гребаный кобель, слетевший с катушек и готовый выполнять любые ее команды, лишь бы оказаться внутри. Блядь. Как я могу хотеть ее и одновременно так ненавидеть?! Как, черт возьми? Почему я не могу вычеркнуть ее из своей жизни?

— Это все, что ты хотела сказать?

Алевтина явно злится на себя после сказанного и начинает с новой силой вырываться, причиняя себе боль, когда пытается оттолкнуть меня. Но моя рука все еще удерживает ее за затылок. Она замахивается, чтобы залепить мне пощечину, но я уворачиваюсь, и тогда она начинает вслепую хлестать меня по плечам и голове, издавая почти хныкающие звуки. А как только Алевтина открывает свой рот с пронзительным криком о помощи, я тут же закрываю его ладонью и вжимаю ее в стену.

Дура. Знала бы, куда лезет, спасибо бы сказала.

Но, когда вижу блестящие от слез глаза, выдыхаю сквозь стиснутые зубы и прижимаюсь к ее лбу своим.

— Ты не понимаешь, куда ввязыва…

Острое жжение пронзает мою ладонь, и я машинально отдергиваю руку, не сразу осознавая, что она… укусила меня. Но на ее лице нет и намека на веселье.

— Уйди, пожалуйста… — тяжело дыша. — И больше никогда не приходи.

Ее голос звучит надломленно, и я отпускаю Алевтину, сам нуждаясь в расстоянии между нами. Пользуясь случаем, она тут же открывает дверь и, опустив взгляд в пол, ждет, что я выполню ее просьбу.

И мне действительно лучше сейчас уйти. Но прежде, чем переступаю порог, я бросаю ровным тоном:

— Только не к нему, Алевтина.

Пережив какой-нибудь пи*дец, мы жаждем стабильности и безопасности, но почему-то каждый раз снова и снова я получаю еще, будто эта дрянная жизнь испытывает меня на прочность.

А после вчерашнего появления Айдарова могу заявить смело: не будто, а так и есть. Потому что я снова выбита из колеи. И, кажется, такое растрепанное состояние становится уже нормой.

Вот зачем он явился?! Зачем! Когда он уже напьется моей крови? Ее и так уже почти не осталось.

Меня почти не осталось.

Я словно высохла.

Особенно хорошо я ощутила это утром. После того, как практически целую ночь проревела из-за него, хоть сама и не желала этих слез. Наверное, поэтому я всеми правдами и неправдами убеждала себя, что причина мокрой подушки вовсе не Айдаров, а задержка. Правда… последнее не должно было стать для меня удивлением, но почему-то не стало и поводом записаться в женскую консультацию. Сама себя не понимаю. Все, что я чувствую, — растерянность, страх и желание пустить все на самотек. Устала. Как будет, так и будет. Я сдалась. Не справилась со слишком глобальным для моей хрупкой нервной системы потрясением.

Вот только что именно стало моим потрясением?

Появление Айдарова? Секс с ним? Увольнение? Беременность? Да все вместе, черт возьми.

Я столько плакала, что даже не помню, как уснула.

Поэтому первое, что я увидела наутро в отражении зеркала, — опухший квазимодо с глазами азиата. Но каким-то чудом мне удалось собрать себя по крупицам. И это действительно было чудо!

Я уже потеряла надежду на возможность вернуться обратно в человеческое обличие. Или хотя бы его подобие. Но спустя час лежания в ванной с холодной маской на лице надежда на то, что я все же не пропущу свой первый рабочий день, вспыхнула вновь. Мне даже удалось запихать в себя сэндвич и выпить стакан молока. И я старалась убедить себя, что мамины наставления насчет впалых щек здесь абсолютно ни при чем.

Затем, пытаясь сделать вид, что в моей жизни все идет по плану, я достала косметику и использовала ее. Признаться честно, мне бы в любом случае пришлось накраситься, потому что синяки под глазами, к сожалению, не смогла убрать ни маска, ни даже корректор, который разве что хоть немного помог решить проблему. Уложила волосы. Надела платье, купленное специально в рамках шопинг-антистресс-терапии.

Фасон удачный и хорошо скрывает мою непривычную худобу, а нежно-розовый цвет даже придает моей коже немного живости. По крайней мере, внешне я не выглядела размазней, которой была внутри. Но пара восхищенных взглядов прохожих изменили и это, добавив мне сил и уверенности. Я даже настроилась на победу, я ведь не могу позволить Айдарову в очередной раз испортить мои попытки жить заново? К тому же… первое впечатление ведь неизгладимо? Верно?

Жаль, что по пути на работу весь мой настрой к чертовой матери испарился.

И вот теперь я, жуя нижнюю губу, стою перед дверью нового начальника. Вся такая неуверенная в себе, напуганная и взволнованная до кончиков пальцев. Кажется, еще немного — и я убегу в туалет, позволив нервозности вывернуть мой желудок наизнанку.

Отличное начало, Аль!

Вот почему первая встреча с чем-то новым обязательно должна быть сложной и непосильной?

Но это не просто что-то новое.

Это первая встреча с новым боссом. На собеседовании я общалась с его заместителем, поэтому еще не имела возможности для личного знакомства. Зато теперь у меня этих возможностей хоть отбавляй. Вот только я оказалась не готова…