Чтение онлайн

Я не знаю, что громче: мой оглушительный крик или же эхо, разлетевшееся на весь лес. Это просто кабздец какой-то.

Зажмуриваюсь и, задержав от холода дыхание, поворачиваюсь на бок, но делаю только хуже, потому что проваливаюсь еще глубже в сугроб. Новая волна колючего холода впивается в обнаженную кожу тысячами иголок, да так, что между ног все болезненно сжимается, и я снова вскрикиваю.

— Саша? Ты где?

Хнычу, ударяясь затылком о снег. Твою мать. Ну вот за что-о-о?

— Я зде-е-есь…

Хруст снега приближается, а потом большая тень нависает надо мной, прежде чем я слышу приглушенное ругательство бывшего мужа и перед моими глазами показывается его протянутая рука.

— Давай, Снежинка, хватайся. Этот нудистский утренник мы можем продолжить в более теплом месте.

— Не издевайся, Белов, лучше просто помоги.

Выдыхаю облачко пара и берусь за его предплечье, но когда Тимур начинает меня тащить, моя рука соскальзывает, и я визжу от того, что снег попал в самые трусики. И тут он теряет терпение, наклоняется и, схватив меня подмышки, одним резким движением ставит на ноги.

Я же шиплю и морщусь от того, что кожа онемела от холода и теперь любое прикосновение отдается жгучей болью, но кое-кого это совершенно не волнует. Бубня себе под нос ворчливые присказки, Тимур быстро отряхивает мои обледеневшие ляжки от снега. А мне хочется его и ударить, и одновременно умолять, чтобы он не останавливался, потому что его движения разогревают онемевшую кожу, даря легкое облегчение.

— Чем вы тут занимаетесь?

Звонкий голос дочери вынуждает меня вздрогнуть и оттолкнуть от себя Тимура. Он от неожиданности заваливается в снег, отчего дочка начинает хохотать так, что ее смех заполняет все вокруг.

— Мамочка, почему ты без штанов?

Сжав челюсти, я, раздраженная своим положением, пытаюсь натянуть на себя подштанники.

— Твоя мамочка не может без приключений на свою пятую точку, — ворчит Белов в попытке подняться из сугроба, но снова проваливается в него. Мои губы невольно дергаются. Хоть какая-то сатисфакция.

— Милая, а как же елочка? — пыхчу я то ли от холода, то ли от усилий, которые прикладываю. — Ты что, оставила эту красавицу одну? А если ее займет кто-нибудь другой?

Поднимаю взгляд на дочку, не прекращая возиться с подштанниками, замечая, как она удивленно обнимает лицо ладонями в варежках и выпучивает глаза.

— Нет, нет, нет! — она мотает головой, а потом решительно топает ногой и заявляет: — Это наша елочка!

— Тогда присмотри за ней, милая. А я сейчас подойду.

— Хорошо, мамочка, — дочка разворачивается и вприпрыжку убегает по протоптанным следам.

В этот момент Тимур встает на ноги и, быстро отряхнувшись, шагает ко мне.

Я даже не успеваю воспротивиться, как он наклоняется и одним резким движением натягивает обратно на мою задницу еще две пары штанов, а когда возвращает меня в состояние луковички, укоризненно вздыхает и выпрямляется, бросая на меня недовольный взгляд. Я уже знаю, что за этим последует, поэтому действую на опережение, тыча пальцем ему в грудь.

— Ни слова, Белов. Понял? Ни слова!

Я глубоко вздыхаю, ненадолго прикрывая глаза, пока не слышу его надменное:

— Достаточно просто «спасибо».

Натягиваю искусственную улыбку.

— Спасибо!

А затем, высоко поднимая ноги, которые из-за того, что замерзли, не очень-то меня слушаются, обхожу бывшего.

— Давай скорее… руби эту елку, — тараторю я, пробираясь по его следам, — и поехали отсюда.

— Сначала надо развернуть снегоход, — раздается за моей спиной бурчание Белова, прежде чем он обгоняет меня и направляется к транспорту.

— Ну уж нет. — Я ускоряю шаг, насколько это возможно в моем обмундировании. — Ты иди руби, а я разверну. Или ты хочешь, чтобы я окончательно все себе отморозила?

Тимур резко останавливается, и я делаю то же самое, поправляя шапку и слыша как он усмехается себе под нос, а потом оборачивается и одаривает меня веселым взглядом:

— Если ты не заметила, то я единственный, кто спасает твои прелести от обморожения с отчаянием рыцаря.

Сжимаю губы в тонкую линию и прищуриваюсь.

— Ха. Ха. Ха, — язвлю я, — если ты рыцарь, то я балерина.

Шагаю вперед и нарочно отодвигаю его в сторону, направляясь к снегоходу. Усаживаюсь за руль и выдыхаю, пару минут разглядывая приборную панель.

— Может, все-таки я сам? — скептически интересуется Белов, чем заслуживает от меня гневный взгляд.

— Иди разберись с елкой. Или ты думаешь, я не справлюсь с твоим зимним велосипедом?

Тимур издает смешок, вскидывая ладони вверх.

— Я ничуть не сомневаюсь в твоем водительском таланте, но здесь не лучшие условия для маневрирования.

— Белов, не трать наше время. Я реально окоченела и хочу домой!

— Что ж. — Он пожимает плечами. — Точно сама справишься?

Запрокидываю голову и демонстрирую ему одним лишь только взглядом, как меня все это достало, а потом тихо ворчу себе под нос:

— Давай, Саша, не опозорься.

Делаю глубокий шумный вдох и сажусь прямо, щелкнув по кнопке, зажимаю ручные тормоза и завожу снегоход. С легкостью трогаюсь с места, а когда уже иду на разворот, слишком резко поворачиваю руль в сторону, а дальше все как в самой идиотской комедии… Снегоход наклоняется в сторону, я не успеваю отреагировать и вместе с ним заваливаюсь в канаву. И клянусь, последнее, что я услышала, прежде чем свалилась, было:

— Саня, блядь, куда…

Сначала я лежу неподвижно, словно боюсь пошевелиться и обнаружить, что одна из моих конечностей не функционирует. Где-то на фоне я слышу обеспокоенный голос дочери, но Белов успокаивает ее и, судя по звуку шагов, приближается.

— Саша. — Я осторожно поднимаю голову и прищуриваюсь, чувствуя, как залепивший лицо снег начинает таять, размывая силуэт бывшего. — Твою мать, с тобой меня скоро кондратий хватит.

— Папочка? С мамочкой все в порядке?

— В порядке, — бубнит он вполголоса, спускаясь в канаву ко мне.

— В полном, — выдыхаю я облачко пара и плюхаюсь головой обратно в снег.

Наконец Тимур добирается до меня и снова поднимает на ноги, но на этот раз осторожно, будто проверяет, не травмировала ли я чего.

— Идти сможешь?

Сглатываю, все еще опираясь на бывшего, чтобы не потерять равновесие. Солнце слепит глаза, и мне требуется пара минут, чтобы прийти в себя и избавиться от легкого головокружения.

— Да, — наконец отвечаю я. — Со мной все в порядке, меня не задело.