Чтение онлайн

– Посмотри на меня, - приказал Дмитрий.

Видя, что она не собирается подчиняться, он взял голову Золотовой руками и повернул ее лицом к себе. Глаза её были влажными, но она молчала. Женщина, понимая, сейчас состоится тяжелый разговор, удалилась из палаты, давая им возможность разобраться. Дима некоторое время вглядывался в лицо Киры, а потом произнес, едва сдерживаясь, чтобы не стереть с её щек слезы:

– Не плачь…

Неожиданно взгляд его зацепился за шрам, огибающий шею Киры сзади и прячущийся где-то на ее груди. Осторожно коснувшись его, Дима спросил:

– Кир, это что?

– Ожог от цепочки, - пояснила Золотова, тяжело вздохнув. – Я же забыла тебе кулончик вернуть, а во время того неудачного трюка он был на мне. Там, ниже даже сердечко «отпечаталось»… Будто меня заклеймили, - горько усмехнулась она.

Он не ответил. Что он мог ей сказать?

– Послушай, если бы у меня не было времени, - беря в руки тарелку, сказал он, - я бы к тебе не приходил. И покормить тебя мне совершенно не трудно. Поняла?

– Угу, - буркнула Кира.

– Поэтому, чтобы я больше не слышал о том, что ты тут голодная. Усекла? – отковыривая кусочек омлета, проговорил Дмитрий.

– Усекла, - ответила Кира.

– Тогда открывай рот, - поднес он вилку к её губам.
– Вообще нужно будет решить, конечно, вопрос с правами и обязанностями добрых людей в медицинских халатах, - буркнул Молотов себе под нос.

За следующие полчаса Дима удалось скормить Золотовой всего несколько маленьких кусочков пищи. Кира жевала медленно, а потом и вовсе отказалась от еды, сказав, что наелась. Дима хотел заставить её съесть еще, но по её измученному взгляду понял, что не стоит.

– Спасибо, - поблагодарила его Кира.

– Кир, можно… - Он замялся.
– Можно я посмотрю, насколько сильно… там… у тебя, - спросил Дима.

Кира после некоторого молчания еле заметно кивнула и прикрыла глаза, не желая видеть его лицо в тот момент, когда он будет рассматривать ее обезображенное тело. И хотя все самое страшное скрывали бинты, Золотовой все равно было не по себе.

Он медленно приподнял простынь, но увидел лишь повязки, которыми были покрыты спина, ягодицы и бедра, а также ее плечи. На открытых участках кожи были видны покраснения и ссадины, но он понимал, что это ерунда по сравнению с тем, что скрывается под бинтами. Вместе с тем, Молотов заметил, как она слегка дрожит и сжимает руки в кулачки. С одной стороны, на него накатила волна злости из-за того, что эта неразумная девчонка пострадала по своей глупости, а с другой – он прекрасно понимал, что сейчас нравоучения будут совершенно не к месту.

– Эх, Кира, Кира, - тяжело вздохнул он и, поправив простынь, погладил Киру по голове.

– Дим, тебе неприятно? – спросила она, с замиранием сердца ожидая ответа.

– Нет, не неприятно… Просто жалко тебя, - ответил он.

– Жалость и любовь ведь несовместимы, да? – снова задала Кира вопрос.

– Кир, если ты хочешь меня о чем-то спросить, спрашивай напрямую! – раздраженно выговорил Молотов. – Не надо этих полунамеков!

– То, что между нами было, уже никак нельзя вернуть? – с надеждой заглянула ему в глаза Кира.

– После всего, что произошло, мы с тобой максимум сможем остаться друзьями, - холодным тоном, не раздумывая ни секунды, проговорил он, не сводя взгляда с ее зеленых глаз. – И это тоже под большим сомнением… Ты сама должна понимать почему.

– Я не смогу воспринимать тебя как друга, - тихо призналась Золотова.

– Если ты хочешь, чтобы я к тебе приходил и помогал – придется, - пожал плечами он. – И вообще, давай больше не будем поднимать эту тему. Наши отношения разорваны – окончательно и бесповоротно.

– У тебя ведь уже кто-то есть?

– Да, - не стал врать Дима. – И я не хочу, чтобы она думала, будто нас с тобой еще что-то связывает.

– Понятно… Оставь меня, пожалуйста, одну, - отвернувшись, попросила Кира. – Приходи завтра или послезавтра… или когда сможешь… А сейчас я хочу побыть в одиночестве.

– Хорошо. До встречи, - кивнул он и вышел, в дверях столкнувшись с той самой соседкой Киры. Женщина посмотрела ему вслед и зашла в палату, сразу наткнувшись взглядом плачущую Киру.

– Ну вот… Чего на этот раз ревешь? – со снисхождением спросила она, устраиваясь на своей кровати.

– Я не смогу без него… - прогундосила Золотова и зашлась в рыданиях еще громче.

Дима старался почаще бывать у Киры и самостоятельно кормить ее. Понимал, что медсестры, беря деньги и улыбаясь ему в лицо, все равно не выполняют и половины функций, которые напрямую связаны с выбранной ими профессией. К тому же Молотова сюда непреодолимо тянуло… К ней… Как бы ни убеждал он себя в том, что Кира доставляет ему одни лишь проблемы, как бы ни злился, что тратит на нее личное время, все равно старался не оставлять Золотову надолго одну.

Правда старался вести себя равнодушно и отстраненно, если не сказать холодно, не позволяя себе ни нежности, ни ласки. Всякий раз, когда он ощущал, что сердце его начинает оттаивать, вспоминал ту злополучную справку, и говорил себе, что Кира убила их ребенка. Да и видео с развратным стриптизом частенько всплывало в его памяти.

Дима не мог простить ее… Никогда не сможет. Это выше его сил, это идет на уровне подсознания. Но, несмотря на это, Кира, как ни странно, до сих пор вызывала у него теплые чувства, от которых Дима пытался избавиться с Олей.

Ведь понимал, что эта девчонка не достойна его любви и нежности, понимал, что должен презирать ее, но разум упорно спорил с сердцем. Подобные чувства к Кире бесили Молотова, и именно поэтому он постоянно твердил и себе, и ей, что она не та женщина, с которой он сможет быть счастливым, а все случившееся - лишь последствие ее и только ее неразумного поведения.

– …и ты должна понимать, что сейчас совсем не время для твоих вредных привычек! – снова со злобой ругал Дима Киру, случайно обмолвившуюся, что она хочет курить. – Итак организм истощен, ему сейчас нужны силы на то, чтобы привести тебя в более или менее божеский вид! – выговаривал Молотов. – Ладно бы ты одни сигареты курила, так нет! Мы же еще и травку потягивать любим, да?

– Откуда ты знаешь? – удивленно и немного испуганно посмотрела Диму Кира.

– От верблюда! – огрызнулся тот. – Приехала в Москву и решила попробовать все прелести столичной жизни, да? Сейчас – травка, потом – кокаин, а после этого колоться начнешь? И мне тогда к тебе в наркодиспансер еще таскайся, да? Дима же добрый, на нем и поездить можно! – сквозь зубы процедил Молотов. – Хотя, если тебе нравится такая перспектива - рискни! Ты же у нас рисковая! Посмотрим, до чего тебя это доведет! Упрямство твое вот до больницы довело!