Чтение онлайн

Еврей встаёт рядом, его задумчивое лицо освещает свет от костра. Он был против, отговаривал, убеждал, что проще сдать этого ублюдка ментам. Но я не послушал. Только успокоения мне это не дало.

Осуждение читаю в глазах друга, но и не поддержать меня, он не мог.

— Я пробил его. Родителей давно нет в живых, близких родственников нет, детей тоже. — отвечает и уходит к машине.

Ещё примерно полчаса прибираю за собой. Вспоминаю все навыки, полученные лет десять назад. Тогда приходилось часто прятать улики, да так, чтобы от них оставался лишь прах.

Сажусь в тачку и едем из этого гиблого места. Молчим, каждый за своё. Приходит осознание, что мне есть что терять. Что больше никогда не сорвусь и буду действовать по закону.

Я вдруг понимаю, сколько времени потратил зря. Не видел, как росла Карина, не слышал её первого слова, не видел пухлой малышки.

— Твою мать! — нервно бью по рулю, попадая на сигнал.

— Не хватало ещё в аварию попасть. — пугаю Еврея своим поведением. — Давай я сяду за руль. — предлагает друг, понимая, сколько всего крутится внутри меня.

Упрямо верчу головой:

— Сам... — отрывисто отвечаю.

За рулём мне проще, не ухожу в глубокие размышления, а скорость сбивает лютые эмоции.

— К тебе или ко мне? — спрашивает, заглядывая на экран телефона.

— Можешь отдыхать, дальше я сам. — отвечаю Еврею.

Когда подъезжаем к дому Еврея, он цепляется глазами за девчонку, заходящую в подъезд. Видимо, это та самая, из-за которой он переехал в этот мрачный район.

— Не обвиняй её в том, что не сказала про дочь. Ты не был готов к отцовству. — говорит напоследок и выходит из тачки.

Я задумываюсь над его словами, но не хочу в это верить. Если бы я знал, всё могло быть по-другому. Наверное.

Вспоминая себя ещё год назад, думаю, как бы тогда я отнёсся к статусу отца, к озорной девчонке. Не могу ответить себе на этот вопрос или не готов.

Заезжаю домой, быстро моюсь, собираюсь и еду в больницу, надеясь, что Карина уже в порядке.

Кручу в голове слова, которые скажу дочери, но ничего не подходит. Как-то глупо всё звучит, и не правдоподобно.

Очень интересно посмотреть, как будет вести себя Юля. Чёрт! Бесит, что она не видела во мне нормального мужика.

Любая была бы счастлива от меня родить, а потом прийти с тестом и требовать признать ребёнка, но только не Юлька.

Высокомерная слишком. Считает, что я недостоин своей дочери. А я докажу, что имею на Карину все права. Докажу, что вместе нам с Кариной круто.

Сам того не понимая, я тянулся к Карине. Не мог объяснить себе тогда, а сейчас всё понятно. Потому что она родная, мы с ней на одной волне.

Вспоминаю своё безрадостное детство. Родители нарики, полный дом страшно худых людей, зависших в непонятных позах.

Детский дом стал моим спасением. Появились друзья, которые стали родными.

У Карины хорошее детство, иначе не была бы она такой умной и весёлой. Только нельзя выкидывать из жизни отца. Я хочу быть с ней рядом и быть её защитой.

Поднимаюсь в реанимацию. В коридоре никого нет, значит, Юлю пустили в палату. Прямиком направляюсь к двери, потихоньку открываю и вхожу внутрь. Не хочу шуметь, вдруг разбужу.

Оглядываю палату. Карина мирно спит, личико совсем белое. Слишком много крови потеряла. Как вспомню её лежащую на траве без сознания... Перетряхивает от злости и безысходности.

Теперь всё будет хорошо. Сам себя успокаиваю и перевожу взгляд на раскинувшиеся волосы Юли по белой простыне.

Она сидит на стуле рядом с кроватью, положив голову на край матраса, и тоже тихо спит. Устала за эти страшные сутки.

Мои беззащитные девчонки. Я теперь несу ответственность за них обоих.

Юля

Открываю глаза, чувствуя чьё-то присутствие. Поднимаю голову и вижу Гордея, сидящего с другой стороны от кровати Карины.

В его глазах больше нет огонька, который был раньше. Он слишком серьёзен, слишком уставший.

Смотрим друг на друга и, кажется, считываем каждую эмоцию. Все мысли как на ладони.

— Ты давно здесь? — спрашиваю шёпотом, чтобы не мешать Карине спать.

— Примерно час. — также тихо отвечает.

Набираю побольше воздуха, чтобы задать тот вопрос, на который боюсь услышать ответ и выдыхаю, так и не задав его.

Наверное, мне лучше не знать, что со Стасом, так будет проще воспринимать окружающую реальность. Я не остановила Гордея, да и не хотела.

Месть — это самое гадкое чувство, от которого потом, слишком много угрызений совести.

— Как Карина? — спрашивает, не отрывая глаз от моего лица.

— Спасибо тебе, уже лучше. — сглатываю ком непролитых слёз и перевожу взгляд на белое личико дочери. — Она спрашивала о тебе, когда приходила в себя. — глажу пальчики дочери, отвлекаясь от напряжения, витающего между нами.

— Юль, ты же понимаешь, что я нужен Карине, как и она мне. — говорит, а у меня дух захватывает.

Я знала, что разговора не избежать, но не думала, что так скоро. И решения у меня ещё никакого нет.

Продолжаю молчать, а Гордей продолжает ждать ответа. Не могу собраться с мыслями и продумать даже ближайшее будущее. Чем нам обернётся общение дочери с отцом? Какой будет итог?

— Ты не сможешь запретить нам общаться. — напористо продолжает.

— Зачем она тебе? — хочу выяснить это блажь или искреннее желание.

Я, как любая мать, хочу уберечь своего ребёнка от психологических травм. Не хочу, чтобы Карина разочаровывалась в людях в таком возрасте.

Хотя, куда уже больше. Стас предал, выкрал и держал непонятно где. Как объяснить ребёнку поступок отчима? Никак. Она сама сделала выводы.

— Она моя дочь. — резко отвечает, будто пытается мне что-то доказать.

Я не хочу с ним спорить, просто хочу узнать, что на душе, какие дальнейшие планы, что он вообще хочет от Карины.

— Это просто слова, Гордей. Ты наиграешься в отцы-дочки, встретишь женщину и родишь своих детей. Карина отойдёт на второй план, а то и на пятый. Каково ей будет чувствовать себя брошенной, ты об этом подумал? — стараюсь говорить тихо, но иногда интонацию повышаю от избытка эмоций.

Гордей смотрит на меня как на злейшего врага. А я всего лишь высказала свои опасения.