Чтение онлайн

Мы сидим в ресторанном дворике, в ожидании, пока рыцарь дня принесет нам кофе и колу. Людей мало, так что мы сидим вдалеке от других людей и это почти уютно. Платье куплено, а к нему еще туфли и новые серьги, так что мы ждем, пока за Алиной приедет мать, которая совершенно случайно оказалась в получасе езды и совсем свободна.

– Она кричала, что умирает, что если сейчас я ничего не сделаю, то она вообще скончается в муках. Аптека была в двух минутах, супермаркет – в десяти. Ну, я и побежал, куда поближе. И вообще, нашли тему, - Фёдоров с подносом в руках хмурится и кривит уголок губ одновременно.

Ну не знаю, по-моему, это очень хорошая тема. Смешная, неловкая для него, что вполне уравнивает в неловкости меня.

Спустя двадцать минут Алина, увешанная пакетами, отчаливает, а я начинаю вызвать такси.

– Давай подвезу? Чтобы время не тратить.

– Ладно, - киваю чуть нервно. Ну не съест же он меня, в самом деле. Называю адрес, он кивает и открывает мне дверь.

. . .

– Это же не то место, куда я отвозил тебя в прошлый раз, - озадаченно говорит он, когда мы въезжаем во двор.

– Верно, не то. Мы с Лёшей расстались, и я теперь живу у Ани. Деталей не будет.

Я кожей чувствую, как накаляется обстановка. Думаю, лучше бы уже выйти из машины и сбежать в подъезд, но он опережает мои мысли.

– Это из-за меня?

Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Плохая тема.

– Извини что вопросом на вопрос, но почему ты думаешь, что всё в этом мире происходит из-за тебя? У пар случаются проблемы. Кто-то их переживает, кто-то нет, - я пожимаю плечами, всем своим видом пытаясь дать ему понять, что это нормально и продолжать разговор не нужно.

– А вашей проблемой стал я, - не спрашивает, а утверждает. Ну, с чего такая самоуверенность? Я ему только и написала, что тоже соскучилась, как будто это можно принимать за признание в любви! Злость накатывает волнами, и я судорожно сжимаю зубы.

– А нашей проблемой стало обесценивание, беспочвенная ревность и свинское отношение. Люди иногда вырастают друг из друга, а иногда начинают считать своих партнеров детьми, которым можно указывать, которых нужно учить, тыкать в ошибки или что-то, что они делают «не так».

– Ревность, говоришь? Ну вот, а говоришь что я тут не при делах, - он многозначительно поднимает брови, смотря на меня, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Ну, насколько позволяет его водительское сидение.

– Боже, Фёдоров, ну серьезно. Ты только это услышал из всех причин? Он ревновал меня даже к табуретке, причем тут ты? – меня в самом деле раздражает его самоуверенность и вот эта нулевая посылаемость. Слышит только то, что хочет слышать. И настаивает на своем.

Но в следующем своем предположении он, нельзя не признать, оказывается прав:

– При том, что табуретка не сможет катать тебя по городу до рассвета, и на утро прислать цветы. А они были красивые, правда?

Самоуверенный индюк. Да сдались мне твои цветы! Мы все еще сидим в его машине. И мне бы уже идти, но что-то держит, а разговор тем временем сворачивает на всё более кривую дорожку.

– У вас было серьёзно? – спрашивает Фёдоров. И я задумываюсь.

В целом, конечно серьёзно. Мы вместе жили, ходили на всякие семейные торжества, выбирали подарки его и моим родственникам, говорили «мы». Обсуждали, что жениться пока не стоит, время неудачное, но оба не сомневались, что в будущем обменяемся кольцами. Я даже задумывалась о детях. Но, с другой стороны, мы не обзавелись общими друзьями, не купили кота, не нашли общих увлечений, как я вижу теперь.

– Да, было. Я думала, он мой будущий муж.

В этот момент мне становится грустно и холодно. Возможно, я уже не так грущу, но привычка - грозная сила. Я каждую ночь просыпаюсь и шарю позади себя рукой, что бы найти там Лёшу. И, конечно, не нахожу. Но, всё же, я знаю, что это не любовь. Уже нет.

– Десять лет назад я думал, что я – твой будущий муж, – произносит Фёдоров и это просто вопиющая наглость и неправда. Я держу себя в руках. Держу. Но раздражение всё равно сквозит в голосе.

– О, да брось. Ты никогда так серьёзно ко мне не относился. И планов строить не умел.

– Ну откуда тебе знать, что было в моей голове и что в ней сейчас? – он как будто даже обижается. В целом, он прав. Да, я ничего не знаю о том, что у него в голове. И что там было в его восемнадцать – тем более. Но, бьюсь об заклад, там не было свадеб и розовых пони, как это было у меня. Хотя, даже тут, о своих мыслях, вру – пони были, свадеб не было.

– Хочешь сказать, ты думал предложить мне замужество в семнадцать? Серьёзно?

– Почему нет? Я и сейчас готов тебе его предложить. Но ты же не согласишься, правда? – Фёдоров говорит это нарочито спокойно, просто как понятный факт, аксиому. Вообще без эмоций.

Зато меня просто взрывает в этот момент. Я перевожу на него пристальный взгляд, и он даже вздрагивает. Наверное, очень многое сейчас отражается в моих зрачках. Надеюсь, ему привиделось, как я в мыслях распиливаю его на сто тысяч частей.

– Как я могу серьёзно думать о будущем с человеком, который уже изменил мне однажды. Твоя репутация говорит сама за себя – ты ловелас и бабник. Я только что из сложных отношений. Мне это зачем? Я семью хотела. Детей. Спорим, в реальности, что бы ты ни говорил, ты и не думал о таком никогда?

– Спорим, Алиса! Давай! Вообще-то я давно созрел для семьи, и детей люблю. Да, я грешен, да, у меня было много женщин. Что с того, если сейчас я у твоих ног и ни на кого больше смотреть не хочу?

Вот это да. У моих ног. Я так возмущена и так потеряна, что даже не пытаюсь перебить его. Мне нужно всё это переварить. У моих ног. Ни на кого не хочу смотреть. Что все это значит?

– Самое главное – ты изменила мне первой. А я не смог сделать того же.

Что? Что?! Мои глаза становятся похожи на блюдца. Что значит, я изменила ему? И что значит, он не смог? Я же сама видела их. Это отпечаталось на обратной стороне моих век на долгие годы!