Чтение онлайн

И выражение лица Лёши меня тоже нисколько не радует. Я стою спиной к сараю, буквально загнана в угол, а по две стороны от меня, на расстоянии чуть больше вытянутой руки, два совершенно сумасшедших человека, которые точно желают мне зла.

Еще никогда в жизни я не боялась так сильно, как в этот момент.

Ну, по крайней мере, пока Рита не сделала ко мне первый шаг.

Страх сковывает меня и почти не дает двигаться.

Это очень напоминает момент во сне, когда ты кричишь, но из горла не вырывается ни звука, пытаешься бежать, а ноги не слушаются.

В реальности это очень похоже, тело тоже не хочет слушаться, но в отличие от кошмаров во сне, голос все еще при мне.

– Лёша, пожалуйста, - я смотрю на него и вдруг понимаю, что не могу подобрать слова.

Он взрослый мужчина, после некоторых поступков которого, сложно представить, что от него можно ждать . Но он никогда не выглядел сумасшедшим. Мы жили вместе несколько лет, как я могла не заметить?

Лёша смотрит на меня спокойно, его лицо не выражает вообще ничего и это пугает сильнее всего.

– Лёш, ты же скоро станешь отцом! Ты достаточно наказал меня. Это же уголовщина, Лёша. Я просто хочу жить, – под конец голос срывается, и я заливаюсь слезами.

Мозг судорожно перебирает варианты, как быть, но ни на одном не удается сосредоточиться. Я могу попробовать бежать: хоть платье и длинное, но я в кедах. С другой стороны, мы в каком-то поле, их двое, ключей в машине точно нет, да я и не умею водить.

Взгляд падает на Риту. В руке у нее что-то есть, и если это пистолет, то я далеко не убегу.

На этом месте слезы начинают катиться еще сильнее, а горло сжимает болезненный спазм. Как, как я попала в такую ситуацию?

Рита продолжает движение ко мне, в полной уверенности, что меня никто не спасет. Я и сама уже в это верю, так что спасаться нужно самой.

Я пару раз кратко вдыхаю и пытаюсь собраться, сжать кулаки, как-то сгруппироваться, чтобы дать отпор.

Да, их двое, но от этого зависит моя жизнь.

И тут вдруг происходит что-то совершенно невероятное. Лёша резко бросается к Рите и замахивается. Секунда, и вот она уже лежит на земле, а возле нее валяется электрошокер.

Я непонимающе смотрю на Лёшу, он останавливается и примирительно выставляет руки перед собой, показывая, что не будет приближаться.

– Все нормально, Алиса. Я уже вызвал полицию, у меня там знакомые, скоро приедут. И запись есть. Нельзя ее оставлять на свободе, у нее совсем шарики за ролики закатились.

– Так ты не был с ней заодно? – спрашиваю я, отказываясь соображать.

– Алиса, я не сумасшедший. Да, я был очень зол и портил тебе жизнь. Хватил лишку, признаю и извиняюсь. Она пришла ко мне, просила помощи, рассказала о своем плане. Я все понимаю, ну любовь, ну бабские хитрости, но запереть человека в подвале… Я понял, что она не успокоится и поднял свои связи.

Я молча смотрю на Лёшу, обдумывая, верить ему или нет. Хотел бы засунуть в погреб, зачем бы ему вырубать Риту, да? Немного расслабляюсь, когда слышу полицейскую сирену и перевожу взгляд на Лёшу, который так и не подошел ко мне больше ни на шаг. Дистанция – это отлично.

– Я задолжал тебе, Алиса, - говорит он.

И я, в белом платье, с размаху плюхаюсь прямо на землю. Плевать. Будет еще платье когда-нибудь.

На деревянной стене за спиной отражаются блики от полицейских мигалок, а чуть вдалеке я вижу машину со знакомыми золотыми дисками. Дима меня нашел.

. . .

Вечером мы сидим на диване в обнимку. Весь день ушел на визит в отделение полиции, написание заявления и множество всяких бюрократических процедур. Но одно меня радует, Риту задержали, и домой ее, видимо, так просто не отпустят. Лёша уже дал показания, приложил запись с камер и, пожелав нам удачи, уехал домой.

И вот мы тоже дома, я честно пытаюсь отойти от всех этих странных событий, но выходит плохо.

– О чем ты думаешь? – выдыхает мне в макушку Дима.

– Пытаюсь переварить всё, что произошло, - отвечаю я, прижимаясь к нему крепче. Мне очень не хватает тепла, никак не согреются ноги и руки, так что я все ближе двигаюсь к нему.

Сейчас у меня чувство, что всё, наконец, закончилось. Чувство тревоги, никак не отпускавшее меня последние недели, наконец, угомонилось, улеглось в груди, и оставило после себя долгожданное облегчение.

– Тебе не кажется, что это всё было каким-то шоу? Я пытаюсь уложить все в голове, но… Это же напоминает чей-то трэшовый сценарий на кабельном, когда надо подогреть аудиторию.

– Мне кажется, такое не придумаешь. В жизни бывают ситуации и похлеще. Мою мать в девяностые сутки в подвале допрашивали. Потом выпустили и она продолжила жить обычной жизнью. Тоже сюр, казалось бы. Тема для криминального детектива или книжки какой.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Вот это история, а я тут на свою судьбу жалуюсь. Хорошо, мы живем не в девяностые, там бы я точно отхватила приключений на пятую точку.

– Ты что замолчала? Думаешь, как круто, что мы в девяностые живем? – улыбается Дима и я смеюсь в ответ. Ну да, иногда парочки учатся читать мысли друг друга, но скорее всего, всё это очень ярко написано у меня на лице.

– Что дальше будем делать? – спрашиваю я Диму, устраиваясь еще удобнее в его теплых объятиях. Я уже почти сижу на нем, но все еще пытаюсь придвинуться ближе, отвоевать лишний миллиметр у дивана.

– Просто жить, что же еще. Купим тебе платье, поженимся, детей заведем. Мне резко захотелось тихой семейной жизни, - он обнимает меня еще крепче, но я только за. И на тему тихой семейной жизни тоже.

– Отлична я идея. Мне кажется, я после всего этого точно не побоюсь надеть новое платье.

И я оказываюсь права.

Новое платье мы покупаем буквально через пару дней, вместе, наплевав на все возможные глупые стереотипы. Я перемеряю двадцать штук, прежде чем найти свое, но Анька, почему-то, плачет на каждом третьем.

В ЗАГС нам удается попасть через две недели, и туда мы едем с Димой, Аней и Женей, нашими свидетелями. Никто больше не рискует отпустить меня одну.