Чтение онлайн

– Я…принес…свою футболку и…вот.

Спрятавшись за шторкой, выпроваживаю его в коридор и улыбаюсь. Он выглядит, как мальчишка, впервые подглядывающий за девчонками в школьной душевой. Пару минут спустя, просушиваю волосы махровой тканью и надеваю принесенную футболку с огромной дырой на спинке. А на попу напяливаю мужские боксеры. На мне они смотрятся как шортики.

С высоко поднятой головой, показываюсь на глаза Энди, и он просыпает кофе с ложки, не донеся до чашки всего ничего. Я отбираю у него упаковку с терпким содержимым и насыпаю нам обоим по большой горке. Затем обхожу истукана у кухонного островка и отрываю чайник от плиты.

– Это чертовски мучительно, Кани.

– Ты сам предложил помощь, - я наполняю кружки кипятком. – А то печенье с клубничной прослойкой на том же месте?

Он пожимает своими широкими плечами, а я сокращаю дистанцию между нами, чуть толкаю его бедром и, встав на цыпочки, достаю до верхнего ящика. Печенья хватит на отряд голодных скаутов! Едва коробка падает мне в руки, я падаю в объятия Энди. Он так шустро справляется со мной, что даже пугает. Я вклиниваю меж нами ладонь и не даю ему, себя поцеловать.

– Снова?

– Почему так вышло, детка? – лбом упирается в мой лоб, задевая губами нос.

– Долго идеально быть не может. – Отталкиваю Боссона и, вскрывая на ходу пачку, закидываю в рот мини-кружки с клубникой. Кофе как раз успевает немного остыть.

– Можно было сохранить то, что у нас было, но ты не захотела. – Энди берет свою кружку и уходит в гостиную, где удобный, вместительный диван, так и ждет чью-то задницу. Я иду по пятам.

– Что ты имеешь в виду? Думаешь, я поставила точку, потому что ничего не хотела менять?

– Бинго!

Его ухмылка обижает меня.

– Я была влюблена в тебя, я…

– Если ты на самом деле что-то испытывала ко мне, не поступила бы так, как поступила.

– Ты же не знаешь, какова причина моих действий? Ты ничего не знаешь!

– Опять меткое попадание! Я и, правда, ни черта не знаю. Ни о тебе, ни о том, что в твоей маленькой головке. – Энди щелкает пультом каналы, но работает только один, с передачами для пенсионеров. Я загораживаю ему экран и приставляю руки к бокам.

– Я не должна объясняться с тобой, я ушла и на этом всё. Ты же не особо горевал или я не права? Мисси Элмар, очень даже была рада нашему расставанию!

– Да она шлюха, каких поискать. Уйди с обзора.

Я не двигаюсь, делаю глоток кофе и смотрю на него в упор. Энди поднимается, выбивает чашку из моих рук и цедит таким низким голосом, что я сравниваю интонацию с рычанием льва.

– Ты наигралась со мной, как со щенком из приюта и сдала обратно, потому что я требую много внимания и любви. Ты бездушная принцесса, Кани Венг.!!!

Энди устремляется подальше от меня и хлопает дверью своей комнаты так сильно, что сыпется штукатурка со стен и вроде бы, слетает один из наличников.

– Научись вовремя прикусывать язык, дура. – Шиплю сама себе и сажусь на диван, что еще хранит тепло Боссона. Теперь «Колесо фортуны» будет моим спутником на всю ночь, вместо доброго, мужественного и такого соблазнительного парня!

Я просыпаюсь всё под тот же меланхоличный бег дождя по крыше и стеклам. Неужели ливень никогда не кончится и Вайлуку уйдет под воду, как пресловутая Атлантида. Помню, как в детстве зачитала до дыр Жюля Верна, только сейчас захватывающие сцены воссозданные за окнами, совсем не вызывают желания узнавать, что будет дальше. Я поднимаюсь, подхожу к низкопрофильной деревянной раме и провожу по ней двумя пальцами, осязая текстуру. В гавайской архитектуре сходятся множество стилистических направлений, от готики до ренессанса. Но дом Энди особенный. Широкоскатный, карнизы заключены в огромные скобки, фасад покрыт вертикальным дощатым сайдингом и большими портиками. Этот стиль уходит корнями в плантации сахарного тростника (так называемая плантационная архитектура). В 1970-1980 годах он был близок к исчезновению, но после 1990 года, возродился с новой силой и стал неотъемлемой, характерной чертой гавайских построек.

С кухни ко мне подбирается запах яичницы. Я растираю плечи и следую за тонкой ниточкой аромата, что приводит меня к обеденному столу, на коем с математической точностью расставлены тарелки и приборы. Незаметно улыбаюсь, пока Энди наливает кофе. Раньше я замечала за ним некоторое расстройство по поводу расстановки вещей, порядка и расположения предметов, и сейчас, мне кажется подобный пунктик очень милым. Энди с хмурым выражением лица, с двумя чашками садится слева от меня, закидывает ногу на ногу, согнув в колене и молча, отпиливает вилкой вздувшийся белок.

– Прости за вчерашнюю выходку, я не хотела тебя обижать. Мне все равно с кем ты встречаешься. Ты свободный парень и…

– Остановись, если не собираешься сказать нечто воодушевляющее.

– Что с нами не так? Почему мы не можем быть просто друзьями? – я убираю пленку с желтка, и тот растекается подобно кляксе.

– Хочешь дружить со мной после того, как я лапал тебя в баре и знаю, какие терпкие на вкус твои соски?

– Энди… - я сдаю позиции всё быстрее и быстрее.

– Что Кани? – вилка со звоном разорвавшейся бомбы падает на закаленное стекло столешницы. Энди усмехается с нездоровым блеском в глазах. – Предпочтешь лицезреть другой член перед своим носом?!

– Да пошел ты! Слабак! Я отталкиваюсь, но не успеваю встать со стула. Энди прихватывает деревянную спинку и таранит меня на себя. Мы как на невидимой кровавой битве, прожигаем друг друга глазами и не можем ровно дышать, потому что ярость, наполняет порохом каждую вену и сосуд.

– Повтори, что ты сказала? – шепотом требует Боссон.

– Я, - сглатываю вязкую слюну. – Ты не должен был отпускать меня, не должен был принимать мое решение, как нечто неоспоримое. Я так ждала, что ты развернешься, ударишь кулаком в стену, или разобьешь чертову вазу, но ты ушел.

– Ты призналась, что не любишь меня.

– Такой дурак…- я опускаю голову и чувствую ладонь Энди на своей щеке, она призывает посмотреть на него.

– Дурак, согласен, но будем друзьями, Кани Вонг? – проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я застываю от мурашек, бьющихся в агонии под кожей.

– Будем.
– Тогда ешь завтрак, приготовленный мной, и поедем в больницу к Анне.

– Хорошо. Всё, всё проходит, будто и не было. Я снова на расстоянии, а он влезает в шкуру равнодушного собеседника и лихо справляется с едой. Мама учит меня сначала думать, а потом говорить, только, кто задумывается о таких мелочах, когда между ног пожар, а в грудь выпускают сотни отравленных желанием стрел? Никто!

***

В Мемориальном медицинском центре поток пациентов и жертв ненастья. Круз вместе с еще двумя офицерами, без устали виснет на телефоне и не отходит от ресепшен ни на дюйм. Энди, позаботившийся о моей одежде и бросивший ее в сушку, ищет глазами хоть кого-то, кто поведает о состоянии Анны. Поиски приводят к родителям девушки. Мистер и миссис Бушел, скромно томятся на жестких креслах, держась за руки. Я толкаю Боссона, и мы вдвоем ныряем в нескончаемый людской конвейер, приближаясь к супружеской чете.