Чтение онлайн

— Куда ходила в перерыв?

Это маменька ее подослала. Сама не звонит, потому что оскорбленную изображает, а подружку подговорила. Да этой подружке и самой любопытно. Некоторых хлебом не корми, дай только нос в чужую жизнь сунуть.

— По личным делам.

— По каким личным?

— По самым, что ни на есть распрекрасным, а самое главное, совершенно не относящимся к вам, — бодро отвечаю я и снова утыкаюсь в папку с бумагами.

Она начинает возмущаться, что-то говорить про невоспитанную молодежь, но я демонстративно игнорирую.

Еще больше возмущений начинается, когда за пару часов до окончания рабочей смены я прихожу и пишу заявление на отгул за счет наработанных ранее часов.

— Совсем обнаглела! Мало того, что увольняться надумала, так еще и это? Совесть бы поимела! — в ее понимании, я должна оставшееся время работать на износ, желательно в две смены и простить учреждению все, что оно мне должно.

Пожалуй нет.

— Мне лишнего не надо. Но свои часы заберу.

После разговора в отделе кадров у меня полыхают уши. Кажется, Татьяна Семеновна вспоминает забористым матом нерадивую сотрудницу, посмевшую требовать свое, законно заработанное. Но меня это больше не трогает. Свободный день я собираюсь посвятить перевозу вещей и обустройству нового жилища, чтобы как можно быстрее переехать.

Вечером звонит тетя Фая. Она будто чувствует, что мне плохо и нужна поддержка, и перво-наперво спрашивает:

— Как у тебя дела? — и только потом приветствие, — здравствуй, Алиночка.

— Ну как сказать…хреново.

Я включаю Кире мультики, а сама устало плюхаюсь на диван.

— Рассказывай, кто посмел обидеть мою девочку.

— Жизнь, тетя Фай, жизнь.

И я ей рассказываю все, что случилось в последние дни. И про Вольтова, который внезапно нарисовался на моем горизонте с невероятной историей, и про маменьку, которая хранит тонны неиспользованных лекарств в шкафу и скорее всего причастна к разрушению моих надежд и будущего, и про работу с переездом.

Тетя слушает, вздыхает, попутно вставляя колоритные эпитеты относительно всех озвученных персонажей.

— Вот такой вот винегрет, — подвожу неутешительный итог своего повествования. — Улыбаемся и пашем. Больше ничего не остается.

— М-да, Алина, повезло тебе, ничего не скажешь. Не отчаивайся. Наладится все.

Я, кажется, все везение на себя собрала. Просто победитель по жизни.

— Конечно наладится. Как съеду на новую квартиру, как развернусь…уууух.

Она тихо смеется, но сразу становится серьезной:

— Давай поступим так. Я сама съезжу за твоей маманей. А ты своими делами занимайся.

— Ты что! Мне неудобно!

— Неудобно спать на потолке, — припечатывает тетя, — что я, в конце концов, сестру родную из больницы забрать не могу? Тем более мы как раз планируем к знакомым на машине ехать, а на обратном пути заодно и старую ворчунью прихватим.

— Ну не знаю…

Я даже представить боюсь, что устроит мать, если за ней приду не я, а кто-то другой.

— Все, не обсуждается. Ты нас встретишь дома, все подготовишь без спешки. А мы Нину привезем в целости и сохранности.

В общем, я, наверное, и правда такая себе дочь, потому что в итоге соглашаюсь с ее предложением.

После разговора состояние такое нервное, возбужденное, что я никак не могу успокоиться. Мою и укладываю Кирюшу, а сама вместо того, чтобы тоже лечь спать, сижу на кухне. Составляю список того, что надо купить на новую квартиру, список того, что уже завтра начну перевозить.

Потом вспоминаю про посуду. Не везти же отсюда кружки с тарелками! Проще заказать в онлайн магазине. Лезу в интернет … и прихожу в себя на странице, принадлежащей невесте Вольтова!

Я даже не поняла, как тут оказалась! Просто временное помешательство. Затмение. Вот я смотрю кастрюльки, а вот уже таращусь на ухоженную физиономию Вольтовской зазнобы.

Как так-то?!

Хочу закрыть, но палец не слушается, и вместо того, чтобы нажать на крестик, начинает листать фотки. Там осень, серые дома и прочее уныние, с подписями типа «Как безлик мир без любви» и прочая дичь. А потом попадается ее наманикюренная лапка, но без кольца, и печальное «счастье длилось недолго».

Они разошлись что ли?

У меня аж переворачивается все внутри и мурашки толпой сначала вниз до самых пяток, потом обратно до макушки. И так несколько раз.

Может, просто поругались? Просто разлад в Сахарном Королевстве?

Я пытаюсь убедить себя, что у них лишь временные проблемы. Мне так проще. Ведь если они и правда расстались, и Вольтов сделал это из-за меня…

Глупости.

А сердце все равно сжимается и тянется к тому, кто однажды порвал его в клочья. Ненормальное оно! И я ненормальная. Потому что вместо того, чтобы все закрыть к чертовой бабушке, я продолжаю торчать там, а потом, все так же случайным, необъяснимым никакой логикой, образом перехожу на страницу к самому Вольтову.

Увы, тут меня ждет разочарование. У него давно нет новых фотографий, и никаких подтверждений о том, что они расстались, я не нахожу. Зато в какой-то момент, возле его аватарки загорается зеленый кружок, и я, как воришка, торопливо сбегаю, а потом и вовсе выхожу из соцсети.

Состояние становится еще более взвинченным. Я заставляю себя лечь в постель, но не могу заснуть. И когда на часах уже три, я все еще думаю о том, действительно ли они расстались, и если да, то что послужило для этого причиной.

На утро ожидаемо просыпаюсь в состоянии зомби. Кое-как плету Кирюхе две неровные косички и отвожу в сад, а сама возвращаюсь домой, заливаю в себя пару кружек крепкого свежесваренного кофе и приступаю к сбору вещей.

День незаметно пролетает в хлопотах.

Напихав десяток пакетов с вещами, я вызываю такси и отвожу все это на квартиру. Хорошенько убираюсь там. Мою полы, окна, протираю все шкафы, драю кухню и ванную комнату. Потом мчусь домой и собираю еще одну партию барахла. Это в основном детское — одежда, игрушки, всякие мелочи. У меня самой вещей мало, потому что я всегда была главным пунктом собственной экономии.

К тому моменту, как надо забирать Киру из садика, я похожа на свежевыжатое яблоко. Сил нет, язык заплетается, а она, как назло, бегает и просится на качели:

— Кирюш, может домой?

— Ка-че-ли!

— Дома мультики… Чайку попьем, — предлагаю без особой надежды, а она продолжает скакать вокруг меня и скандировать:

— Ка-че-ли! Ка-че-ли! Ка-че-ли!

— Зай, у мамы сил нет, правда. Давай…

— Я ее покачаю, — раздается у меня за спиной. От испуга я подскакиваю, зажимая себе рот рукой, чтобы не завопить. А сумка сползает с плеча и с глухим шлепком приземляется на асфальт.