Чтение онлайн

Каким-то чудом я удерживаюсь на ногах, но мои нервы слишком напряжены и им плевать на то, что я призываю их успокоиться.

Он жив… Господи…

Спустя столько лет…

Приближающиеся слезы жгут глаза, и я несколько раз моргаю, мечтая развернуться и вырваться на свежий весенний воздух.

Но продолжаю стоять на месте как вкопанная.

Я в полнейшей растерянности.

Мысли путаются, и, открыв рот, я зависаю с ответом. От моей уверенности не осталось и следа.

Тяжесть его взгляда обладает все тем же магнетизмом. И эта тяжесть давит мне на грудь и ускоряет сердцебиение.

Бисеринка пота скользит за ворот блузки. Черт… у меня не выходит справиться с эмоциями, накатывающими убойными волнами.

Столько лет я пыталась свыкнуться с болью, которую этот мужчина причинил мне, оттолкнув от себя, а теперь он стоит передо мной как ни в чем не бывало.

Боже…

Реальность обрушивается на меня лавиной, и я не могу с ней справиться, срываясь на частые короткие вздохи.

– Какие-то проблемы? – его голос спокойный, грубый и с хрипотцой, и я еще больше теряюсь среди эмоций, которые в присутствии Глеба буквально сводят меня с ума.

Выдохнув, медленно прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Все… все в порядке. – Я сглатываю и каким-то чудом нахожу в себе силы снова посмотреть на Глеба. – Я просто… – Телефон в сумке начинает вибрировать, и я цепляюсь за это как за спасательный круг. – Извините… – бормочу я и лезу за гаджетом в сумку.

Нахмурившись, смотрю на экран.

Алла Григорьевна.

– Извините, важный звонок, – вполголоса говорю я и отхожу в сторону, отвечая на вызов. – Я слушаю.

– Елена Викторовна, у Миши поднялась температура. Вы сможете забрать его?

Я сжимаю переносицу пальцами.

– Да, – выдыхаю и украдкой бросаю взгляд на присутствующих в кухне. – Конечно. Я скоро буду.

Сбрасываю и быстро перевожу дыхание.

Новость о том, что мой сын плохо себя чувствует, не должна вызывать облегчения, но, черт возьми, я его чувствую, потому что у меня появился повод исчезнуть отсюда и немного оправиться от удара судьбы.

Я признаю, что выбираю путь наименьшего сопротивления, но сейчас уехать будет действительно лучшей идеей.

Мне нужно взять себя в руки.

Я… я не была готова к такому.

Меня застали врасплох, и я ничего не могу с собой поделать.

Прочищаю горло и, расправив на бедрах юбку, возвращаюсь к хозяевам, мужчине и Глебу, который все это время внимательно следил за мной.

– Я приношу извинения, – говорить тяжело, и я провожу ладонью по горлу, – но я вынуждена отъехать по личным обстоятельствам. Не могли бы мы с вами встретиться в офисе завтра и все обговорить в более подходящей обстановке?

– Я предпочел бы более неформальную обстановку. И сегодня.

Я не понимаю, зачем он продолжает вести себя так… отстраненно?

Господи, он что, играет со мной?

Почему?

Почему он так холоден, когда все, чего я хочу, это сорваться и прыгнуть в его объятия? Но будут ли они такими же теплыми, как раньше?

Я не знаю наверняка, но хочу узнать. Мне нужно знать.

Сердце бешено колотится о грудную клетку, я медленно облизываю губы и нервно убираю волосы за уши.

– Насколько неформальную? – произношу тихо, пытаясь не обращать внимания на бурю эмоций в груди и осознать одну простую вещь, которую отказываюсь принимать.

Он не узнал меня.

Что-то похожее на боль и разочарование сдавливает горло, но я отбиваюсь от этого дерьма и отступаю назад.

– Ресторан подойдет, – сухо подытоживает он, но его голос, взгляд и присутствие что-то делают со мной, превращая в трусиху, которая снова ищет возможность сбежать.

– Хорошо. – Киваю. – Как я могу связаться с вами?

С невозмутимым выражением лица Глеб лезет во внутренний карман пиджака и вытаскивает хромированную карточку, протягивая ее мне.

Мгновение я смотрю на нее, а потом делаю шаг навстречу и забираю.

На секунду наши пальцы соприкасаются, и сладкая и в то же время до боли горькая тоска оживает в груди.

Когда-то этот парень был моим самым сильным чувством, но сейчас… я не уверена, что он принадлежит мне даже на одно мгновение.

Он больше не тот Глеб, которого я знала. Эта версия абсолютно чужая для меня. И я не знаю, кто он сейчас…

Однако я снова позволяю ему перевернуть мой мир вверх дном.

– Спасибо, – выдавливаю из себя. – Я позвоню… вам, – добавляю нелепую формальность.

Глеб делает еще один шаг, возвышаясь надо мной. Боже, его плечи стали еще шире.

– Не задерживайтесь, Елена Викторовна, – его голос звучит более мужественно, чем раньше. – Мое время ограничено.

С этими словами Глеб кивает другому мужчине, и тот поднимается из-за стола, а потом Глеб снова смотрит на меня.

– Я буду ждать.

И вот так просто он берет, обходит меня и выходит, оставляя в полной растерянности.

Что-то внутри меня вот-вот сломается от его холодности и безразличия, но другая часть вовсю мерцает от радости.

Он жив.

И он вернулся.

Но, кажется, совершенно не помнит обо мне.

Или просто делает вид? Вот только легче от этого не становится.

Черт, кажется, я в полной заднице.

И у меня есть несколько часов, чтобы подготовиться к новой встрече с ним в неформальной обстановке…

– Я полчаса назад дала ему жаропонижающее, сейчас температура должна снизиться, но если снова начнет подниматься больше тридцати восьми, позвоните, пожалуйста, мне.

– Да не волнуйтесь вы так, Елена Викторовна, – успокаивает меня няня, снимая со своего пышного тела весенний тренч, который я забираю и сама вешаю на плечики. – Организм борется, температура – это нормально, до тридцати восьми вообще не рекомендуют сбивать.

– Татьяна Михайловна, дети все разные. Я не хочу снова рвать на себе волосы и ложиться в больницу, чтобы сбить температуру гормонами.

Из детской доносится капризное хныканье, и я тут же срываюсь туда.

Температура – это больная тема у моего сына. Если дело доходит до жара, я минимум пять дней схожу с ума, кружа вокруг своего мальчика с молитвами и жаропонижающими.