Чтение онлайн

– Нет, Лика. Ты будешь моей. Неужели ты думаешь, я зря нянчился с тобой последние полгода?

Он попытался поцеловать меня в губы, но я отвернулась, его губы мазанули по щеке.

– Не трогай меня…

Рамиль с силой сжал мой подбородок, чтобы я больше не могла отвернуться и жадно впился в губы. От него пахло сигаретами и алкоголем.

Я пыталась вырваться, но он крепко обнимал за талию.

– Какая же ты сладкая, – прошептал он мне в губы. Наклонился и прикусил кожу на шее, оставляя след. Дрожь прошла по всему телу от накатившего страха.

– Пожалуйста…не надо,– попросила его, но он будто не слышал.

Толкнул на кровать, навалился сверху, обхватил мои запястья и поднял руки над головой.

– Рамиль, нет. я не хочу – вскрикнула я, но мой крик потонул в ещё одном диком поцелуе. Он нетерпеливо задрал подол платья, рванул трусики.

Господи! Нет, нет! Только не это. Только не Рамиль.

Но сказка внезапно обернулась кошмаром. Ласковый и нежный мужчина, которому я доверяла, лапал меня между ног, раздвинул бёдра, другой рукой держал обе руки. Звякнула пряжка ремня.

– Ты же не хочешь, чтобы я трахал других, – прорычал Рамиль и грубо вошёл.

Меня будто разрывали изнутри, боль была удушающая, рваная. Голова кружилась от неверия и предательства.

Мама была права. Почему я её не послушала?

Через пятнадцать минут, когда всё было позади, я лежала на кровати в полном опустошении. Уже не рвалась и не отбивалась, просто лежала раздавленная его предательством.

Мне хотелось скорее сбежать, закрыться в ванной и мыться, мыться, чтобы стереть с себя его запах, его прикосновения и всю память об этом дне.

*Героиня совершеннолетняя

– Представляешь, как было бы здорово, если бы за измену мужики несли уголовную ответственность, – задумчиво произносит Вика, замирая на секунду.

– Ну да, скажешь тоже, – усмехаюсь я.

– А что? Я вот недавно узнала, что наказание за измену отменили в тысяче девятьсот семнадцатом году. Прикинь?

– Время, Вика, время. Наша смена почти началась, – напоминаю подруге. Поскорее натягиваю короткую юбку. И хоть мне не по себе от униформы, выбора у меня пока нет.

– Слушай. Я как раз хотела поговорить с тобой. Можно часов в семь я отлучусь, на часок. Муж как раз должен прийти с работы. Хочу проследить, что он один. А то у меня подозрения, что когда у меня ночная смена он приводит домой девок.

“Блин! Вика!”– на эмоциях хочется ответить ей сразу “нет”, но понимаю, что она действительно переживает из-за смсок, которые нашла недавно в телефоне мужа.

Смотрю на неё, хмурю брови.

– Вик, я всё понимаю, но сегодня четырнадцатое февраля. Представляешь, какой поток народа будет. Ты хочешь кинуть меня?

– Нет, что ты. Просто сбегаю до дома и обратно.

– Ну, попроси подругу или соседку, пусть проследят.

И хоть мне её жалко, но я не люблю, когда мной пользуются. Или пытаются навязать свои проблемы. Мне и своих хватает. Я же молчу про то, что сынишка заболел и с ним сейчас моя мама. Не жалуюсь, что за последнюю неделю спала , если всё вместе посчитать, наверно часов десять от силы, потому что днём учёба, а ночью смены в клубе. И сплю я только под утро, когда народу становится меньше, и могу прикорнуть где-нибудь в раздевалке на диванчике.

– Не думала, что ты такая безжалостная, – обиженно бурчит Вика.

Ничего не отвечаю. Смысл ей что-то говорить. У каждого свои проблемы.

Выхожу в зал, музыка оглушает, неоновый свет бьёт по глазам. В этом свете все люди выглядят как инопланетяне, дёргающаяся под басы ритмичной музыки. Огромные хрустальные люстры, свисающие с потолка, выстроенные в ряд одной линией, отсвечивают и бликуют, запуская зайчиков на стены. Девочки в образах каких-то нереальных персонажей, маски из камней на лицах, короны из перьев, белые парики и полуголые тела, облачённые в латекс. Они развлекают гостей, устраивают шоу для вип-столиков. Я на секунду замираю, заворожено, рассматривая этих красоток. Знала бы мама, что я работаю в таком ночном клубе, уже давно бы заставила уволиться. Для неё это позор и бесовские развлечения. А мне нравится, что здесь хорошая зарплата и чаевые, да и график устраивает. Осталось-то потерпеть немного до лета.

Как сдам экзамены и получу диплом, сразу уволюсь, – обещаю себе.

– Эй, красотка! Чего застыла? Принеси нам ещё выпить, – подзывает клиент из вип-зоны.

Оцепенение спадает, и я приступаю к своей работе официантки. За вечер и ночь в клубе я успеваю наматывать не один километр. Но зато я теперь знаю, как гуляют и отрываются богачи. Каждый вечер наблюдаю, как просаживаются тысячи, а холёные личики эскортниц со скучающим выражением лиц вызывают раздражение.

Подаю заказанные блюда, принимаю новый заказ и бегу опять на кухню. На ходу успеваю перекинуться парой слов с Мишкой, таким же официантом, как и я. Он тоже студент и учится в медицинском.

– Ты сегодня поосторожней, – кричит на ухо он, перекрикивая музыку. – Ребята сказали здесь новый босс.

Я киваю и иду в стороны кухни.

Вот ещё и босса не хватало. Именно сегодня прикатил. Я знала, что клуб принадлежал старшему Алмазову, но уже давно ходили слухи, что скоро владелец сменится и Юрий Валентинович передаст права на клуб сыну. И если старый босс в клубе почти не появлялся, то молодой, видимо, решил с первого дня заняться бизнесом.

Тяжело вздыхаю. Фигово, когда приходится работать в напряжении – это выматывает.

Подхожу к столику, куда требовали принести выпивку, расставляю бокалы, не глядя на мужчин. И только отворачиваюсь от них, как на мою попу приземляется огромная ладонь и по-свойски сжимает ягодицу.

Рефлекс срабатывает сам собой, я даже не успеваю ничего сообразить, как разворачиваюсь, хватаю со столика бокал с водой и выплёскиваю грубияну в лицо.

Секундная заминка. Мужчина скалится во весь рот. Капли воды стекают по тёмным волосам и смуглой коже. А чёрные глаза смотрят с насмешкой.

– Что же ты так грубо встречаешь старых знакомых Лика?

Нет! Не может быть!

Делаю шаг назад.

– Алексеев?

– И я тебя рад видеть малыш, – он встаёт с дивана и делает шаг ко мне.

Исчезает всё, не слышу ни музыку, ни гул людей, всё внимание сосредоточено на мужчине передо мной. Мужчине, в которого я когда-то была влюблена и который однажды предал. Эти воспоминания преследуют меня последние шесть лет, а результат предательства теперь живёт со мной, и Алексеев ничего о нём не знает.