Чтение онлайн

Когда дверь захлопнулась, я вздрогнула и напряглась всем телом, потому что муженёк подошёл слишком близко. Потом же спокойно произнёс:

– Здесь они вас не тронут и следить не смогут, можете располагаться.

И… всё. Ни тебе компрометирующего шёпота, ни прикосновений, ни… Да ни единого намёка на то, что он всем своим видом обещал до этого. Сейчас Хэмлин просто взял и сел в кресло, к тому же взял газету и принялся её читать.

Вот ты, Анна, готовилась, переживала, а муженёк приличным оказался. И ни единой живой душе я бы ни за что не призналась, что меня обидели его приличия. Лучше бы уж…

– Солнышко, пойдём, я тебя искупаю? – пока в мыслях не прозвучало кое-что излишне запретное, я обратилась к Аделии. Та окинула меня слишком внимательным для ребёнка взглядом и важно кивнула. Мне же стало стыдно. Нашла тоже время шашни крутить. Не до того сейчас. Да и вообще не до того.

Купались мы долго. Сначала малышка, потом и я. Выходит из ванной комнаты мне совсем не хотелось. Точнее хотелось, но я уже боялась саму себя. Тело реагировало на Хэмлина как-то уж больно резко. Не припомню, чтобы даже по молодости мне так хотелось ощутить на себе что внимание пристальное, что прикосновения. Возможно, дело в том, что мне просто не попадались достойные мужчины, а может быть… Второго варианта я, сколько бы ни силилась, так и не придумала. Ничего путного в голову просто не приходило.

Прятаться здесь вечно я не могла, поэтому нехотя выбралась из тёплой воды, насухо вытерлась полотенцем. Упаковала себя в ночную сорочку, весьма скромную, с высоким воротом, длинными рукавами и подолом до самых пяток. Специально попросила Лили приготовить мне самую закрытую из всех, что найдутся в шкафу. Сверху же накинула халат, туго затянула на нём пояс, чтобы не развязался в самый не подходящий момент и, судорожно выдохнув, вышла всё же в спальню, чтобы застать милейшую картину.

Хэмлин сидел на краю кровати, которую принесли для Аделии и… читал сказку. Самую настоящую сказку с картинками. Откуда тут взялась детская книжка, я не знала, да и не важно это было, главное, что малышка слушала с интересом, а муж всеми силами пытался интонацией передать самый напряжённый момент сказки.

Я прислонилась к стене и жадно рассматривала идеалистическую картину. Он и девочка… Они смотрелись гармонично. По-настоящему.

Сколько раз я мечтала, что у меня тоже будет семья? Что я с работы буду приходить не в пустую квартиру, а туда, где меня ждут? Представляла, фантазировала, а потом плакала, прикусив кулаки, чтобы наружу не прорвался ни единый всхлип. Нет, конечно всем кумушкам, которые весьма бесцеремонно задавали вопросы о том, когда же я уже выйду замуж, отвечала, что никогда-то не думала ни о муже, ни о собственных детях. Мол, мне и на работе кутерьмы хватает, но ведь это было ложью. Идеальным обманом, лишь бы заткнуть злословящих соседок и коллег.

Сейчас же сказка оживала и от этого было невероятно страшно, а ещё, где-то в глубине души, бился, пытаясь вырваться к солнцу, росток надежды. Будто бы всё это могло стать моей реальности. Именно моей, а не прошлой хозяйки тела.

Чтобы не мешать, а тихонько подошла к креслу и опустилась в него. И под чарующий голос Хэмлина я, кажется, задремала. Сказался слишком напряжённый день.

Разбудил меня тихий шёпот:

– Анна, пойдём, тебе нужно отдохнуть.

Резко открыла глаза и встретилась с внимательным мужским взглядом. Он смотрел так, будто бы читал меня, как открытую книгу, будто бы знал о самых запретных мечтах, что жили во мне.

Оторвавшись, посмотрела на кровать Аделии. Девочка мирно спала, укрывшись одеялом. Свет был приглушён, да и Хэмлин сам выглядел так, будто бы уже собрался улечься – на смену строгим брюкам пришли широкие пижамные штаны и рубашка была другой, более просторной. Нет, я понимала, что день был долгим, но, если мы не поговорим сейчас, то разговор вновь отложится, а откладывать нам его уже совсем некуда.

– Хэмлин, нам очень нужно поговорить, – выдохнула, вновь заглянув ему в глаза.

Расслабленность тут же пропала с его лица. Он напрягся, зажмурился на мгновение, а потом спросил:

– Ты уверена?

О, да…

– Уверена. Я хочу уже знать всё о том, во что вляпалась настоящая Аннэт. От начала и до конца.

Хэмлин молчал с минуту, потом произнёс каким-то неживым голосом:

– Хорошо, если ты этого хочешь, то поговорим. Только давай пройдём в кабинет, чтобы не разбудить Аделию.

Конечно же, я с ним согласилась.

Дверь в кабинет находилась рядом со шкафом. И если бы Хэмлин не указал на неё, я бы и не заметила даже – она сливалась с остальной частью стены, что цветом, что фактурой.

В кабинете же было неожиданно светло, настолько, что мне пришлось зажмуриться, а когда я вновь открыла глаза, то свет уже был приглушен.

Муж первым подошёл к креслу и указал на то, что стояло рядом:

– Присаживайся, разговор будет долгим.

Мне не нравился ни его упаднический настрой, ни безжизненный голос, но останавливаться и отказываться от возможности узнать обо всём, было бы глупо. Уж лучше сейчас разрубить этот узел, чем продолжать носить груз на своих плечах.

Пока он не начал, я решила обозначить свою позицию:

– Хэмлин, я хочу, чтобы ты знал, – произнесла торопливо, боясь, что он не позволит мне договорить. Но мужчина замер и прикрыл глаза, давая понять, что слушает. – Так вот, я хочу, чтобы ты знал – мне не важно, что произошло между тобой и Аннэт. Нет, не так, – нахмурилась и покачала головой, – Это важно, конечно, но я не верю тому, что сказала Маргарет. У произошедшего должно быть другое объяснение.

Ну, вот, я сказала это. Если я не совсем поглупела, то из обрывочного рассказа Аннэт и Хэмлина, а ещё сегодняшней фразы про насильника, я сделала некоторые выводы. Они хотели вынудить его женится на Аннэт, при этом лишение чести против воли – аргумент, от которого не отмоешься. Либо женитьба, либо каторга. Выбор не так уж велик.

Мы столкнулись взглядами. В моей не было и грамма сомнения, он же… Мне казалось, что в его глазах так и полыхает чувство вины.

– Она, – начал он хрипло, потом прокашлялся и продолжил: – Она тебе что-то рассказала?

– Я хочу услышать обо всём от тебя, – ответила уклончиво.

Хэмлин откинулся на спинку кресла и выдохнул сквозь зубы. Готовился, как к прыжку с парашютом. А когда начал рассказ, голос его был тих и надломлен.

Он говорил сухо, лишь факты, но… какие! У меня по спине не прекращали прогуливаться мурашки, а в голове попусту не укладывалось, что ради денег или же власти, можно пойти на подобное!

Хэмлина было жаль, но и Аннэт я не могла винить. Прочувствовав на себе то, как она цепенеет в присутствии матери, понимала, что иначе девочка не могла поступить. Нет, наверное, наберись она смелости и попроси того же Хэмлина о помощи, может быть и не случилось бы этого, но… Она забитая девочка, уверенная, что власть Маргарет над ней безгранична, наверняка верящая, опять с подачи матери, что никому-то нет дела до проблем глупой простушки. Что, в сущности, не было ложью. Время, нравы, ситуация, в которой Аннэт оказалась. Словом, от рассказа было гадко.