Чтение онлайн

И занесла меня нелегкая в хутор Боровичиха, что в 240 км от Вологды в сторону Архангельска, в мою «михайловскую» ссылку. И увидел я многое и разное, живя с июня 2007 года практически безвылазно в этом отдаленном хуторе по соседству с одной местной бабушкой. Впечатления, накопленные в процессе, жаль было потерять, и стал я их записывать. И вот что получилось — для городского парня и таких же, как я, бесценные, доложу вам, впечатления.

Верховажский район Вологодской области имеет площадь более 60 км2, населяют его примерно 14 тыс. жителей, включая село Верховажье — районный центр с шестью тысячами селян. В селе Сметанино Верховажского района Вологодской области, именуемом также Верховье, проживают 1950 человек (из них постоянно — 950). Имеется в селе одна церковь. Окружность села Сметанино составляет 10 км.

Названия Верховье и Верховажье образовались от верхнего течения реки Ваги, некогда судоходной и глубокой. Еще в 70-х годах XX века по ней регулярно осуществляли лесосплав. Верхние истоки реки находятся ближе к Вологде, а впадает она уже в Архангельской области в Северную Двину, имея по пути многочисленные притоки — к примеру, реку Кулой. Сегодня река Вага омелела настолько, что рыбу в ней удается ловить лишь сетями, да и то в строго определенных местах, сохранившихся ямах, а есть участки, которые летом перейти можно вброд — с одного берега на другой — всего 30 метров. Именно один из таких участков имеется в двухстах метрах от моего хутора. По весне во время разлива Вага заполняет также свое старое русло, в которое вместе в водой проникает рыба — после отлива воды здесь ее ловят множество.

Местное отделение милиции, расположенное в селе Верховажье, славится своим одноименным радиопозывным («Вага»), работающим на частоте 172,575 МГц.

Живут здесь люди по большей части скромные. Денег за работы берут немного. К примеру, вскопать огород трактором — 250 руб., телега обрезков дров (горбыля) — бесплатно, вытащить легковую машину или «Газель» из непролазной, безнадежной ямы — «даром-то». Три литра первоклассного, еще теплого, молока — 45 руб. Зарезать поросенка, да снять шкуру, да разделать — кто берет 250 руб., а кто и задаром.

Так что существует уже повсеместно мнение, что лучше брать деньгами. Ничего нового здесь селяне не изобрели — в части денежной оплаты взамен натуральной — большие города давно так живут.

Девушки-девчушки в большинстве своем жеманны, притворно горды, подчас в разговоре «делают» какие-то странные, сладострастно-томные глазки, прикалываются, не понимая хорошенько не только самого предмета прикола, но даже не зная правильно своего природного языка. Толкуют о жизни в крупных городах, где сами бывали по случаю учебы или приглашены были в гости, зная ту жизнь, скорее, понаслышке, от подруг и знакомых молодых людей.

Подчас «гонят» все местное, русское, не хвалят Верховажье, где живут спокон века — все, что не они, то худо, тогда как худое всего скорее может быть там, где они.

В сокровенных своих мечтах живут уже замужем за пришлым, но непременно благовоспитанным принцем, случайно посетившим их малую родину, а затем вынужденным отъехать в самое сердце Родины большой. Работать не хотят ни здесь, ни в мечтах своих: «От работы кони дохнуть», «а пусть работает железная пила», — слышал я от таких не раз. Вместе с тем жить мечтают не хуже иных, даром что делать ничего не умеют, да и не стремятся научиться.

Даже среди более или менее сносно закончивших среднюю школу у единиц лишь есть желание, совмещенное с возможностями родителей, отъехать и поступить в университеты дальше Вологды. Обучение в вологодских высших учебных заведениях считается здесь верхом удачи.

Часто преобладает другое, естественное, вполне позволительное желание — выйти поскорее замуж, и выйти повыгоднее. Выгоды эти состоят, по разумению дочек, в том, чтобы жених нравился и был богат (хотя бы перспективен) или, хоть, по крайней мере, нравился. По разумению мамочек — чтобы только был непротивен да богат, по разумению теток, родственниц в любом колене, бабок и бабушек — чтобы только богат, да не просил бы приданого. Что до отцов, которые, к счастью, еще встречаются здесь в полных семьях, то, по большому счету, — скорее бы дочку «отдать». Мамочка же, в свою очередь, думает: дочь моя красавица, я ее отдам и без приданого, мне надобно еще сына содержать на учебе. А у иной если нет сыновей, и рада бы что дать за дочерью, но все хозяйство в долгах, а муж (одно название) изволит забавляться с собутыльниками — каждый вечер «пьет горькую», тут, иногда, не до приданого.

Что же тут делают селяне? Обыкновенно живут как можно роскошнее, сверх своего состояния, «в долгах, как в шелках». «Можно посыпать голову пеплом, а можно разодеться в пух и прах», — это здесь я замечал не раз.

Естественно, каждое из упомянутых родственных лиц прибегает к тем мерам и средствам, которые оно, по своим соображениям, найдет необходимыми, чтобы пристроить свою дочку, племянницу или внучку — иногда еще ребенка, едва окончившую среднюю школу, которая еще не опытна в жизни (в противопоставление тому, как ей нравится думать), «еще ничего не понимает» — на взгляд родителей, а иногда и такую взрослую, что уж, с позволения сказать, слишком понимает все.

Часто в Верховажских деревнях случаются печальные свадьбы или просто сожительство с бесперспективным концом, если, конечно, не считать воспроизведенного на свет совместными усилиями ребеночка, которого надо воспитывать матери-одиночке или с помощью отцовских алиментов.

Не будем забывать, что девочка (общепризнанный факт по Фрейду) копирует поведение своей матери, и в неполных семьях есть опасность повторения ситуации. Вот с этим бы побороться, а мы все сплетни, сплетни, сплетни. Проще, конечно.

Нельзя сказать, что одни только верховажские девчонки страдают этим недугом: «взять много, не вкладывая ничего, кроме красоты своей природной» — такова общая тенденция развития «поколения пепси» по всей стране, и крупные города не исключение, посему, вряд ли можно этими словами кого-либо да разобидеть — сие стало нормой, и жить иначе, вроде бы даже, молодым в своей среде неприлично. Но, вместе с тем, девчушки избирательны и на каждого не падки. Здесь жеманство и гордыня выходят на первый план.

Так и хочется сказать присказкой:

Это в мегаполисах гламурную молодежь называют «мажорами», а здесь, в глуши, никак не называют — в том лишь и разница. «Мажоры» — те живут на «папино» да «мамино», а здесь, зачастую, такой возможности нет. Хотя, конечно, есть и исключения, не без этого.

Старухи обыкновенно злословят и «перетирают косточки» молодым. Карточные игры от нечего делать также популярны, но более всего посидеть-посудачить приятнее «за рюмочкой». Женщины в этом от сильного пола отстают мало, а по последствиям «отдыха» чаще частого и превосходят его.