Чтение онлайн

— Этот мужчина Энгберг, похоже, проник глубже, чем я думал, — голос отца врывается в мысли.

Поднимаю глаза. Отец хмуро смотрел на документы, которые держал в руках.

— Он, должно быть, очень убедительная персона, раз смог уговорить даже крутого Смирнова продаться.

Он… бывает убедительным.

— Ну, парень скоро узнает, что и я не слабак. Я не позволю какому-то ничтожеству прокрасться и завладеть моим собственным потом и кровью.

— Пап, — вздыхаю, откидывая назад волосы, — помни о своем давлении.

Отец хмыкает и ерзает на стуле, взглянув на настенные часы.

— Он опаздывает. Многое говорит о характере мужчины, если он не может позволить себе прийти вовремя на деловую встречу.

— Я уверена, что он скоро будет здесь, пап.

Чувствую слабые зачатки головной боли. Тру виски, закрыв глаза, и жалею, что отец настоял на этой встрече. Как ни странно, я вспомнила, что Тимур также опоздал на нашу первую встречу пять лет назад. И тогда это заставило меня с подозрением отнестись к нему.

Дверь позади меня хлопает. Напрягаюсь, зная, не оборачиваясь, что это Тимур. Сердце ускоряется, и жизнь отхлынула от лица.

— Приношу извинения за задержку, — чувствую его взгляд на мне, вся кожа горит. — Мой рейс задержали.

Тимур останавливается и присаживается на стул рядом со мной. Его теплый пряный аромат касается моего носа, разнося горячие импульсы желания по венам. Решительно не отрываю взгляд от бумаг. Да поможет мне Бог.

— Хороший деловой человек всегда старается прийти вовремя, — отец неодобрительно хмурится.

Это заявление было встречено тишиной. Подавляю стон. Я могла только представить, что происходило в голове Тимура в данный момент. Вероятно, вспоминал, как много лет назад я обвинила его в таком же опоздании.

Украдкой бросаю взгляд на Тимура, в замешательстве обнаружив, что он пристально наблюдает за мной, его ледяные глаза изучают каждый сантиметр моего лица. Подавляю огромное желание вытереть вспотевшие ладони о юбку своего нежно-розового костюма, не желая выдавать, насколько сильно он меня нервировал.

Тимур выглядел хорошо. За эти дни, что мы не виделись, его щетина отросла. Теперь он смотрелся еще более устрашающе. Темные волосы были аккуратно уложены, дополняя темно-красный костюм и черную рубашку под ним.

Что творится у него в голове? Задумываюсь, изучая свои руки, как будто могла найти ответ на кончиках своих голубых ногтей. Думал ли он обо мне или отмахнулся, как от надоедливого насекомого? Инстинкты подсказывали, что последнее, скорее всего, было правдой. Несколько дней назад Тина показала мне номер одного из журналов – на обложке красовалась фотография Тимура, обнимающего пышногрудую рыжеволосую девушку. Это зрелище побудило во мне чувство ревности – чувство, которое я настойчиво игнорировала, не желая признавать, что зародилось что-то большее, чем просто сексуальное влечение к Тимуру Энгбергу.

— Я постараюсь запомнить это для следующего раза, — сухо ответил Тимур, поправляя темный галстук.

Он кладет папку с бумагами на стол и открывает ее.

— Может быть, мы начнем?

В течение следующего часа основное внимание было сосредоточено на бизнесе. По ходу встречи я постепенно чувствовала себя комфортно. Тимур старался не обращать на меня внимания, никогда не смотрел в мою сторону, когда я говорила, отвергая все с презрением, которое, по-видимому, было очевидно только мне.

Медленно нарастала обида на его грубость, пока я не превратилась в тихо бурлящую массу гнева. Как он смеет обращаться со мной так, словно я ничего не значу? Он отвечал на вопросы отца с легкостью, граничащей со скукой.

— Итак, — отец наклонился вперед, пристально сузив глаза, — сколько?

— Проше прощения? — плечи Тимура мгновенно напряглись.

— Сколько будет стоить заставить отказаться от тех акций, что Вы приобрели?

Слышу, как Тимур медленно выдыхает. Атмосфера в кабинете внезапно стала напряженной. Тимур задумчиво потер подбородок, изучая отца.

— Что заставляет Вас думать, что я готов торговать своими акциями? — его взгляд метнулся ко мне, губы сжались в тонкую линию. — Ваша дочь натолкнула Вас на мысль, что есть какой-то способ убедить меня?

— Я не делала ничего подобного, — от такого обвинения я ощетинилась.

Тимур поворачивает ко мне голову. Его глаза холодные и отстраненные. Так не похоже на того страстного мужчину, которого я видела и не один раз.

— И ты ожидаешь, что я поверю в это? Ну же, Ева, мы с вами хорошо осведомлены о Ваших особых… навыках манипулирования.

— Что здесь происходит? — вмешался отец, переводя взгляд с меня на Тимура.

Делаю глубокий вдох. Я знала, что Тимур дразнит меня, пытаясь вывезти из себя. Но я не доставлю ему такого удовольствия.

— Ничего страшного, папа.

Тимур усмехается. Звук был одновременно горьким и веселым.

— Лгунья.

Одно-единственное слово заставило меня стиснуть зубы и впиться ногтями в свои ладони. Я не могла позволить себе потерять самообладание.

— Верьте, во что хотите, Тимур Львович, — пожимаю плечами, изображая безразличие. — В конце концов, я не могу контролировать Ваши мысли.

Его глаза сужаются. Часы в кабинете тикали, пока он наблюдал за мной, секунды, когда я не отрывала взгляда от окна напротив, молясь о каком-нибудь вмешательстве.

— Я не заинтересован в продаже, — Тимур, наконец, обратился к отцу. — Скорее, я намерен в полной мере участвовать во всех аспектах управления этим бизнесом в качестве основного акционера. Вам лучше привыкнуть к этому.

Отец ударяет кулаками по столу, гнев исходит от него волнами.

— Вы ни черта не знаете о ведении этого бизнеса. Как ты смеешь появляться ниоткуда и пытаться оказывать давление на мой бизнес?

— Отец… — встревожено вскакиваю на ноги и подхожу к его креслу. — В этом нет необходимости. Я уверена, что можно достичь какой-то договоренности на взаимовыгодных условиях.

Брови Тимура насмешливо приподнимаются:

— И что Вы подразумеваете под «взаимовыгодными» условиями, Ева Романовна? Что Вы можете предложить? Себя?

— Я предупреждаю Вас, Тимур Львович. Следите за своим языком в присутствии моей дочери, — отец сжимает кулаки. — Так не следует разговаривать с женщиной.