Чтение онлайн

— Со мной? Почему?! Так и сказал?

— Не так. Сказал, что, мол, у вас в отделении брюнетку видел. Тебя описал, а потом ещё и фото показал. Жить не могу, надо поговорить.

— Так он тоже не говорил, — угадываю я.

— Не придирайся. В общем, с этим, как его, Иваном, ты поговоришь. А то он мне за полдня уже мозги проел.

— Иваном?!

Я едва не вскрикиваю. Ну нет, это же бред... Какой шанс, что новый настырный врач и Ванечка с гиперопекающей мамашей — один и тот же человек?

Твою-то бабушку, Иля!

Можно было создать такую страничку, чтобы не привлекать к маме всяких психов?

Я обещаю Павловой, что поговорю с этим Иваном. Но сама этого делать не собираюсь.

Не хватало, чтобы его мама меня у больницы поджидала. Это будет полный кошмар.

Я стараюсь сосредоточиться на работе. И филигранно избегаю начальницу. А то отправит принудительно на встречу.

Иван — в моей больнице? Серьёзно? Вот так... Что ж за совпадение такое?

Но во время обеденного перерыва Иван сам меня находит. Подсаживается за мой столик в кафетерии.

Выглядит... Лучше, чем на фотографии. Тёмные волосы коротко стрижены. На красивом лице — острая улыбка.

Гладко выбритое лицо, волевой подбородок с ямочкой. А ещё яркие голубые глаза. Которые на фото в профиле были не такими красивыми.

Эх. Такой экземпляр и с такой родословной...

Не везёт.

— Привет. Ангелина, верно? — тягуче произносит он. — Я — Иван. Я пытался связаться с тобой, но...

— Ты меня преследуешь? — я вздёргиваю бровь. — Харассмент в нашей больнице под запретом. А также не одобряются записи об уголовно наказуемых деяниях.

— У меня таких нет.

— Я напишу. За преследование.

С невинной улыбкой заявляю я. Мне нечего бояться сейчас. Вокруг много моих коллег и обычных посетителей больницы.

Иван немного дёргается от моих слов. А после — разражается смехом. Хриплым и низким.

Иван смотрит на меня прищуром своих голубых глаз. Он старше меня на несколько лет, но сейчас кажется младше.

Благодаря улыбке теряет десяток лет.

— Я лишь извиниться хотел, — усмехается он. — За то недоразумение. Ужасная ситуация, которую мне хотелось бы исправить.

— Я, пожалуй, откажусь. Что ты вообще здесь делаешь? Ты меня выследил или как?

— Не совсем.

Я взмахиваю рукой. Прошу продолжить. Салат, который я очень хотела минуту назад, теперь в горло не лезет.

— Мы давно вели переговоры с клиникой, — спокойно объясняет мужчина. — Мне не подходили некоторые условия.

— И? — подталкиваю я его к ответу.

— И мы договорились. А потом на сайте знакомств мне попалась твоя анкета. Я заметил фото у больницы и решил, что это маленький знак. Знаешь, ровно в день, когда мы подписали контракт.

— А потом...

Я внутренне содрогаюсь. Вспоминаю вчерашнее свидание.

Может, заглянуть к коллегам этажом выше? Мозгоправ мне не помешает. Травма на всю жизнь.

— Моя мать преступила границы, — жёстко произносит Иван. — Недопустимо. И это не повторится. Я хочу извиниться.

— Извинения приняты. Можем забыть. Мне пора...

— Я хотел исправить недоразумение. И пригласить на нормальное свидание.

— Снова втроём?

Я стараюсь сдержать улыбку. Ссориться с коллегами — такая себя затея. Никогда не знаешь, когда понадобится помощь.

Но и переживать очередное фиаско я не хочу.

Иван цокает от моего комментария. Склонив голову, он рассматривает меня более пристально.

— Я уверен, что моя мать обрисовала неверную тебе картину, — он закатывает глаза. — Мы с ней не общаемся. У неё проблемы с личными границами. Она залезла в мой телефон, когда я навещал её. И, очевидно, решила сделать всё по-своему. Чтобы она не сказала — это ложь и бред.

— И что, вместе с ней жить не будем? — ехидничаю я.

— Если я когда-то решусь вернуться в родительский дом — можешь меня на этаж выше направлять.

Я не сдерживаю смешка. Быстро он выучил расположение отделений в больнице.

Иван говорит спокойно и решительно. Не оправдывается, а объясняет. Его взгляд гипнотизирует, заставляя слушать.

— Так что? — настаивает мужчина. — Позволишь исправить всё?

Я молчу. А Иван ждёт. Закатывает рукава белого халата. Он оголяет предплечья, которые сеткой оплетают голубые вены.

Чёрт.

А белый ему к лицу. И синий тоже.

Я уже хочу ответить, когда мой телефон мигает. Новое сообщение. Я лезу читать.

Со свистом втягиваю в себя воздух. Нервно хватаюсь за собственный халат.

Перечитываю сообщение сталкера.

"Белый тебе очень к лицу".

Он здесь?!

Я внутренне напрягаюсь. Я стараюсь осмотреться аккуратно. Не выдавая собственного страха.

Это что ещё за заявления такие?

Какого лешего ко мне этот сталкер прицепился?

Не сдержавшись, я печатаю гневный ответ. Приплетаю статью о преследовании. Наугад пишу, но... Пусть будет.

Я планирую заблокировать пользователя, когда прилетает ответ.

"Прости? Не понял твоих претензий. Где я тебя преследую?"

Ох, серьёзно? Я задыхаюсь от такой наглости.

"Ты красиво смеёшься, действительно. Хотелось бы услышать вживую, но что имеем. И белый тебе идёт. Не зашёл комплимент?"

Я хмурюсь. Каким образом преследование и странные комментарии — это комплимент?

Может, сталкера отправить на курсы пикапа? Мужчинка явно страдает, бедненький.

А после мой палец соскальзывает. Я случайно оказываюсь на своём профиле. И вижу одну из фотографий.

Запрокинув голову, я стою в белом платье. Снимок почти живой. Вот-вот рассмеюсь по-настоящему, даже плечи подрагивают.

Я удивлённо смотрю на это фото. Это было на юбилее Бахира, главы семейства Юсуповых. Совсем недавно.

Где сын откопал снимок?

Я здесь прям красотка. Белый мне действительно идёт. И... Красивая во время смеха?

То есть...

Сталкер не совсем сталкер? А просто комментировал мои фото?

Упс.

Неудобненько.

— Всё хорошо? — Иван замечает смену моего настроения. — Ты в порядке?