Чтение онлайн

Это не означает, что при взгляде на самого себя в зеркало в ситуации самообмана человек не испытывает диссонанса. Достаточно часто в Netflix раздается жалоба: «Ну почему вы мне рекомендуете все эти двух- и трехзвездочные фильмы?» Другими словами, почему вы предлагаете мне то, что мне не понравится? Но бизнес Netflix не ставит перед собой задачу превратить вас в кинематографиста. Им нужно, чтобы вы и дальше пользовались их услугами. Они работают, как казино, используя хитрую математику, чтобы вы продолжали у них играть. Они рекомендуют то, что вы будете смотреть [86] . У них это называется «обещание». «Когда кто-нибудь ставит оценку фильму вроде «Списка Шиндлера», оценка обычно бывает довольно высокой, в отличие от оценок, выставляемых каким-нибудь глупым комедиям вроде «Машины времени в джакузи», – рассказывает Юриб. – Но если предлагать людям лишь фильмы с пятью «звездочками», «вовсе не факт, что пользователю захочется смотреть это кино в четверг вечером после тяжелого рабочего дня».

Система «звездочек» предвзята по самой своей сути. Люди избегают крайних рейтинговых значений – это называется «тенденция к сжатию». Поэтому существует большое количество оценок в две и четыре «звездочки», а единиц и пятерок – мало. Еще одно статистическое отклонение, как говорит Аматриайн, – «мы знаем, что шкала рейтинга нелинейна, расстояние от одной до двух «звездочек» не то же самое, что расстояние от двух до трех». Средняя зона, обычное «ну да», при рассмотрении в аспекте «смотрибельности» имеет довольно расплывчатые границы. Наблюдается и «целочисленная тенденция», когда люди склонны выставлять оценки исключительно целыми, а не дробными значениями.

Присвоение «звездочек» продуктам культуры само по себе странное – и даже спорное – занятие. Началось все с книг: точнее, с первого тома антологии «Лучшие рассказы 1915 года», составленной редактором Эдвардом О’Брайеном. Как он написал в предисловии, отобранные им рассказы «естественным образом разделились на четыре группы» (курсив мой. – Т. В.). Для деления была введена система «звездочек» – чем больше, тем лучше, от одной до трех (для рассказов, заслуживающих «постоянного места в нашей литературе»). Он объявил с позиции незаинтересованного критика: «На мою оценку сознательным образом не влияли никакие мои личные предпочтения или предрассудки, ни за, ни против». Система «звездочек» О’Брайена [87] – и, разумеется, сам факт отбора «лучших» рассказов за год – подвергалась постепенно шедшей на убыль критике. Рецензируя «Лучшие рассказы 1925 года», критик из «Нью-Йорк таймс», упрекая О’Брайена в «догматичности» системы оценок, заявлял: «Огромное количество людей готово поверить во что угодно, если им об этом расскажут с изрядной долей позитива». Затем история со «звездочками» на время ушла в тень, но в итоге вновь появилась в кино, в опубликованном 31 июля 1928 года в «Нью-Йорк дейли ньюс» обзоре Ирен Сайрер, где было сказано: «С этих пор мы на постоянной основе будем выставлять фильмам оценки в виде звездочек», – что говорило о наличии этой системы, – после чего фильм «Порт пропавших девушек» был удостоен одной звезды [88] .

С того времени люди и начали игру в «звездочки». Очевидной проблемой, возникшей в силу разницы вкусов, является то, что «трехзвездочный», по чьему-либо мнению, фильм для вас лично может стать «пятизвездочным» хитом. Вот почему Netflix четко разделяет общее количество «звездочек» и параметр «Лучшее для вас по нашему мнению». При этом во главу угла ставится вкус: этот фильм понравился вам на 0,7 больше других. И хотя можно предположить, что это точно отражает ваш вкус, дело осложняется тем, что, как и во всех рекомендательных системах, числовое значение здесь вычисляется с учетом действий других людей [89] . Еще одной проблемой является то, что вы можете по-другому выставлять оценки – у вас может быть склонность к занижению или к завышению – вне зависимости от того, что вы в действительности думаете о фильме. «Некоторые мои знакомые очень щепетильно относятся к выставлению высоких оценок. Так что две или три «звездочки» в их случае – это совсем не плохо», – рассказал Аматриайн.

И это заставляет обратить внимание на нечто интересное в Netflix и его рейтингах. Подчиняясь традиции, появившейся в те времена, когда наше мнение формировали в основном рецензенты, имеющие собственную систему оценок, мы можем принять рейтинг и «звездочки» за твердое мерило качества – по крайней мере для нашего вкуса. Но и на индивидуальном, и на агрегированном уровне система «звездочек» Netflix вовсе не является постоянной величиной. Оценки тут напоминают скорее свободный рынок: в их мире тоже случаются поправки, «пузыри», эффект хеджирования, инфляция и иные формы статистических «шумов».

В начале 2004 года, например, в Netflix произошло «внезапное повышение среднего кинорейтинга». Неужели голливудские фильмы внезапно улучшились? Нет, улучшилась система рекомендаций. «Пользователи стали ставить больше оценок фильмам, которые отвечали их вкусам», – писал Иегуда Корень, исследователь, участвовавший в конкурсе Netflix по улучшению алгоритмов. Другими словами, фильмы стали оцениваться выше, потому что их стало выбирать больше людей, которые считали, что это хорошие фильмы. В зависимости от точки зрения можно расценивать это как нечто вроде ошибки выборки – люди, которым с большей вероятностью понравится данный фильм, ставили более высокие оценки. Либо это было достижение рыночного равновесия в области вкусов: люди получили возможность более точно выбирать фильмы (т. е. появилось предложение), которые им с большей вероятностью придутся по вкусу (т. е. на них появился спрос).

На индивидуальном уровне все еще более запутано. Попросите кого-нибудь заново оценить просмотренный фильм, и скорее всего оценка будет другой. Как показали эксперименты, путем простого изменения исходного пользовательского рейтинга можно повлиять на то, как тот же самый человек позже повторно оценит фильм. По всей видимости, люди дают другие оценки, если оценивают массив фильмов (для «натаскивания» алгоритма), а не один фильм. Телешоу люди оценивают иначе, чем фильмы. «Средний рейтинг телешоу гораздо выше, чем у фильмов», – рассказал Елин. Телевидение лучше, чем кино? «Интуиция мне подсказывает, что дело тут в выборке», – говорит он. «Кто, скажем, оценивает «Клан Сопрано»? Явно не тот, кто посмотрел пять минут и выключил, потому что решил, что ему неинтересно тратить на это время. Оценивает тот, кто увлекся и потратил на просмотр сто часов своей жизни». С другой стороны, «кто оценивает фильм «Шопокоп»? Возможно, фильм так себе, но он идет всего девяносто минут. Ваши пороговые критерии оценки могут быть совершенно иными».

Аналогично, один и тот же фильм при просмотре онлайн и на DVD может иметь разные рейтинги. «Особенно если фильм до боли правдивый», – рассказывает Елин – например, «крайне эмоциональный» фильм Спилберга. «Он на вас повлияет, но влияние может быть мимолетным. Так что, если вы оцениваете его сразу после титров, оценка может быть выше. А спустя неделю впечатление от него уже пройдет». Просмотр кино в одиночестве может окончиться более низкой оценкой, чем просмотр в компании воодушевленных друзей.

И так далее. «Я много лет играл с рейтингами», – серьезным тоном произносит Елин, напоминая в этот момент бывалого гангстера, вспоминающего свои сомнительные уличные подвиги. Я почувствовал, что в этих рейтингах ему хотелось достичь некой идеальной чистоты, найти платонов идеал того, что нравится людям. «Знаете, почему у меня осталось так мало волос? Я вырвал их, пытаясь постичь все эти вещи!» В итоге рейтинги оказались не столь уж мощным средством понять, что будут смотреть люди. Пол и география – тоже. «Хотя и это может помочь, если больше ничего не известно. Но, как только люди просмотрят на Netflix хотя бы пять фильмов, мы уже будем знать о них на порядок больше, чем пока знали лишь их возраст, пол и местожительство», – говорит Елин. Вы – это то, что вы смотрите.

Все эти разговоры о том, что рейтинги имеют меньшее значение, не означают, что меньшее значение теперь придается и рекомендациям. Они находятся в самом центре всей работы Netflix по совершенствованию алгоритмов и обеспечивают порядка 75 % просмотров.

Но теперь они стали гораздо менее явными. Вместо того чтобы сказать, что вам понравится, Netflix теперь в основном демонстрирует то, что вас интересует, в виде «персонализированных» блоков, которые строятся в соответствии с вашим пользовательским поведением. «Все на свете – рекомендация!» – как любит говорить Аматриайн о новом подходе «не только пять звезд». Даже поисковые запросы говорят о том, что «у нас нет того, что пользователи хотят смотреть», и это тоже учитывается системой рекомендаций. Зная, что вы ищете, можно вычислить, что вам может понравиться. Любое действие на сайте Netflix можно рассматривать в качестве метарекомендации: сайт, как и большая часть Интернета, представляет собой один обширный и постоянно длящийся эксперимент в области предпочтений, серию «А/В-тестов», в которых вы участвуете, сами не зная об этом. Если окно поиска на сайте обувного магазина будет слева, повысятся ли продажи по сравнению с вариантом дизайна, когда окно справа? А если пустить на сайте блок с названием «Зарубежные драмы 1980-х», будете ли вы смотреть больше зарубежных драм из 1980-х?

Конец ознакомительного фрагмента.