Чтение онлайн

— Нет, к сожалению, — ответила Будиль.

— А танцевать балет?

— Нет.

— А шевелить ушами? А стоять на руках?

— К сожалению, нет.

— Что же вы умеете? Стрелять из автомата?

— Нет, я не стреляю из автомата, это делают другие военные.

— За что же ты ее полюбил? — спросил Цацики Йорана.

— За то, что она самая красивая, — сказал Йоран и погладил свою невесту по щеке.

— Ерунда, — заявил Цацики. — Мамаша красивее. Ты сам это говорил. Что рыжие девушки — самые красивые.

Будиль была блондинкой.

— Кто-нибудь хочет десерт? — Йоран поспешно встал и начал убирать со стола.

— А можно я буду есть перед телевизором? — спросил Цацики.

— Можно.

Цацики понимал, что Йоран и Будиль хотят побыть наедине. Да он и сам не желал смотреть, как по-идиотски ведет себя Йоран в ее присутствии.

Главный герой в фильме, который показывали по телевизору, мог уложить из своего пистолета сколько угодно негодяев, а сам оставался неуязвим. Вот таким будет Цацики, когда вырастет. Он разделается со всеми, кто виноват в том, что в мире не прекращаются войны.

— А ему можно смотреть такие фильмы? — спросила Будиль, когда они с Йораном вошли в гостиную.

Главный герой как раз сражался с главным негодяем, у которого были стальные зубы и железная пластина в голове.

— Нет, — сказал Йоран и выключил телевизор. — Ты же сам знаешь.

— Но я должен узнать, чем кончится.

— Нет, — отрезал Йоран и поставил диск с Элвисом.

Йоран обожал Элвиса Пресли. Цацики он тоже нравился. Мамаша же считала, что у них дурной вкус. Под него можно только буги-вуги танцевать, говорила она.

Йоран с Мамашей часто танцевали буги, причем так, что пот катился с них градом. Цацики догадывался, что больше танцевать буги-вуги Мамаше не придется. Отныне Йоран будет отплясывать с Будиль.

— Под эту песню Йоран танцевал с моей мамой, — сказал Цацики. — Он обычно перекидывал ее через плечо и протаскивал между ног. Он с вами тоже так делает?

— Нет, — ответила Будиль.

Цацики снова включил телевизор. Злодей со стальными зубами лежал на земле мертвый, а дом был охвачен пламенем. Ну хорошо, значит, главный герой жив.

— Выключай, — устало сказал Йоран.

— Чем тогда займемся? Может, поиграем в индейцев?

— Нет.

— Мы всегда играем в индейцев, когда ты остаешься со мной.

— А как же Будиль?

— Пусть играет с нами, — предложил Цацики. — Можем снять с нее скальп.

— Нет уж, благодарю покорно, — сказала Будиль. — Я поеду домой.

— Ну перестань, — стал уговаривать ее Йоран. — Цацики скоро пойдет спать.

— Не пойду, — сказал Цацики. — Сегодня пятница. В пятницу я могу не ложиться сколько хочу.

Цацики опять включил телевизор. Показывали скучное ток-шоу. Он сделал погромче, чтобы не слышать, как Йоран уговаривает Будиль остаться.

— Нет, я поеду, — настаивала Будиль. — Я устала.

— Вот и отлично, — сказал Цацики.

Йоран проводил ее до двери, и Цацики слышал, как они целуются. На поцелуи у него развился особо острый слух. Он врубил телевизор на такую громкость, что уже нельзя было разобрать слов.

— Ну чего ты вредничаешь? — спросил Йоран, вернувшись в гостиную.

Цацики промолчал. Он сидел, уставившись на скучных мужиков, которые орали с экрана.

— Сделай потише! — крикнул Йоран. — Я хочу поговорить с тобой!

Цацики сделал еще громче, на полную.

От звуковой волны ваза, стоявшая на телевизоре, задрожала.

— Сделай тише! — снова крикнул Йоран.

— Нет! — завопил Цацики. — Не смей мне приказывать. Ты мне не отец!

Йоран выдернул шнур из розетки. В комнате стало тихо.

— Ты зря ревнуешь, — сказал Йоран. — Я люблю тебя и Мамашу так же сильно, как и раньше, несмотря на Будиль.

— Прости, — сказал Цацики.

— Все в порядке, — ответил Йоран. — Вы подружитесь друг с другом, со временем.

Цацики так не думал.

Как однажды сказала Мамаша, Цацики не был гением. Ему даже приходилось ходить на занятия к Стигу. Стиг был специальным педагогом, и к нему ходили только дети, которые не справлялись с учебой. У Цацики не очень получалось писать. Он переставлял буквы местами, делал ошибки в словах, и почерк у него был самый некрасивый в классе.

— Ну почему я такой глупый? — кричал Цацики. — Никто больше не ходит к Стигу, кроме меня и Ниры.

Нира была новенькая девочка в классе. Она приехала из Турции и еще не очень хорошо говорила по-шведски. Пер Хаммар и Маркус тоже когда-то ходили к Стигу, потому что слишком медленно считали. Но теперь остался только Цацики, видно, он был самый глупый в классе.

— Ты не глупый, — говорила Мамаша. — Просто все дети разные: одни все усваивают быстрее, другие — медленнее. Неужели фрёкен этого не говорила? Стиг полагает, что тебе, возможно, нужны очки. На следующей неделе мы пойдем к врачу.

— Очки! Да ты с ума сошла!

— Тебе очень пойдут очки, — сказала Мамаша и попыталась надеть ему свои очки от солнца. — Смотри, как красиво.

— Ты ничего не понимаешь! — Цацики швырнул очки об стену. — Ничего мне не пойдет, я урод, к тому же полный дурак и не умею писать. Я не хочу больше жить!

Он бросился на диван и зарыдал так, что его спина и плечи задрожали.

— Не говори так, — взмолилась Мамаша. — Я не могу это слышать.

— А мне каково, по-твоему? Ты думаешь только о себе. Еще о своих «Мятежниках» и концертах. Йоран думает только о своей проклятой Будиль, а я все время должен сидеть с няней. Кстати, не вздумай больше оставлять меня с Мортеном!

— Я думала, тебе с ним нравится, — сказала Мамаша.

— Нет, не нравится! Он только и делает, что прогоняет меня спать, чтобы спокойненько посидеть со своими приятелями и посмотреть кино. Я лучше уеду к папе Ловцу Каракатиц. Там мне не придется думать про Стига, очки, Мортена, Будиль и все остальное.

Мамаша побледнела.

— Ты правда хочешь уехать? — спросила она. — Ты часто об этом думаешь? — Казалось, она вот-вот заплачет.

— Ну так, — ответил Цацики.

Потом он надолго задумался. Вообще-то раньше ему это не приходило в голову. Но пожалуй, нет. Ничего из этого не выйдет. В Греции он будет слишком сильно скучать по Мамаше. С папой Ловцом Каракатиц все будет совсем по-другому.