Чтение онлайн

Ягоды ему и в самом деле понравились. Сладкие и нежные, они напомнили ему, как он ещё мальчишкой бегал за ягодами в лес. Барт, как его ни упрашивали, не съел ни одной. Вскоре тронулись в путь. Постепенно берега становились все круче, обрывы – выше. Уже ближе к вечеру у Джима в голове сформировался вопрос, мучивший его уже несколько дней.

– Почему я городской? – вопрос этот прозвучал так неожиданно, что его спутники даже растерялись.

– Потому что вы родились в городе, сир, – немного испуганно сказал Барт, Ник лишь тихо прыснул от смеха.

– Да я не о том, – нахмурился парень, – Ник, в Лостиме один старик назвал меня городским. Но разве Лостим – не город?

– А, ты в этом смысле… Ну, ты видел же другие города? Большие, с множеством улиц и высоких красивых домов, там нет полей, пахоты, скота. Это все в окрестных деревнях. А у нас? Согласись, Лостим больше похож на деревню, чем на город, – ответ этот был настолько простым, что Джим просто проклял себя за непроходимую глупость, – А зачем тебе в Барвиль? Мне друг говорил, там нет ничего интересного, только порты да корабли сплошные.

– По работе, – отрезал Барт.

Так, однообразно проходили дни, молодые люди говорили обо всякой ерунде, отношение Барта к Нику не менялось, за что его постоянно журил Джим. Небольшие словесные перепалки между мужчиной и Волганом стали обычным делом. Постепенно Джим и Ник привыкли друг к другу: Джим привык, что Волган общается с ним как с равным, иногда грубовато, Ник привык к частым перепадам настроения и вспыльчивости Норвуда. Когда попадались небольшие рощицы, Ник собирал клубнику. После одной такой вылазки парень пообещал отвести Джима к холмам, сплошь покрытым дикой вишней. «Мы потеряем всего один день, зато вишни наедимся», – против такого Норвуд и противопоставить ничего не мог. И вот, оставив Барта около реки, они стали собираться к холмам. От предостерегающих речей прислуги Джим отмахивался.

Когда отъехали достаточно далеко, Ник с горечью спросил:

– И почему он меня так ненавидит? Что я ему сделал? – вопрос его, направленный в никуда, остался без ответа.

К полудню добрались до вишни. Парни оставили лошадей пастись в поле, а сами начали подъём по крутым холмам. Взобравшись на вершину, Джим замер от захватывающего дух зрелища. Весь холм был покрыт кустами, доходившими парням до пояса и красными от ягод; мелкие ящерки сновали туда и сюда в густой траве; кругом, куда только мог достать взгляд, колосилась золотистая рожь; совсем вдалеке, направо от их маршрута, зеленел густой сосновый лес; впереди их ждали огромные цветочные поля и пасеки; хорошо было видно извивающуюся Каньку, блестящую на солнце.

– Здорово, правда? – Волган, довольный, что смог удивить Джима, протянул ему пару ягод. – На, попробуй.

Вишня была кисло-сладкой, вязала язык, но очень вкусной. Наевшись до отвала, ребята повалились на траву. Возвращаться не хотелось. Вообще не хотелось уходить отсюда. Перед глазами Джима вдруг предстала Элина, красивая русая девушка с серо-голубыми глазами, чуть ли ни как две капли воды, похожая на Ника.

– А кто такой Пит? – Норвуд повернулся к Нику, тот нежился на солнце, забавно щурясь.

– Не, ты и так больно много обо мне знаешь. Это не честно, потому что я о тебе не знаю вообще ничего.

– А что ты хочешь знать? – Джим едва сдерживал рвущийся наружу смех: он никак не мог привыкнуть к тому, с какой детской и наивной обидой говорит его проводник. – Давай так, будем задавать друг другу вопросы по очереди. Идёт?

– Идёт, – Ник наконец-то повернулся лицом к собеседнику, обрадованный, что они могут поговорить без Барта. – Зачем тебе на самом деле в Барвиль?

– Родители решили туда переехать. Мне нужно там быть до зимы. Так кто же такой Пит?

– Жених Элины. А у тебя есть невеста?

– Нет, – честно ответил Джим, – ни невесты, ни друзей. Увы…

– Прости, – Ник потупил взгляд, а потом удивленно всмотрелся в лицо Норвуда. – Сколько тебе лет? Тридцать?

– Двадцать пять, а тебе-то что? – из-за обычного вопроса про невесту упало настроение. Быть одиноким никому не нравится.

– Знаешь, давай убирай свою грустную мину, а то в реку сброшу.

– Силенок хватит? – с издевкой в голосе спросил Джим. – Чтобы двадцатилетний мальчишка скинул меня в реку?

– А вот увидишь! И вообще, мне двадцать три!

– Невелика разница, – и после минутного молчания продолжил: – Двадцать три?! А глаза детские… Как так?

– Вот так, – улыбнулся Ник.

– А ты раньше бывал в Барвиле?

– Да, но очень давно. Меня на службу туда отправили, а как только попал в город, отправили обратно. Говорят, не нужны им там деревенские… Даже город не дали посмотреть, чуть ли не пинками выгоняли. Знаешь, я тогда в лес забрёл и заблудился. Мне маг помог выбраться.

– Кто? – Джим не смог сдержать смеха. – Кошмар, Ник, ты уже не ребёнок, чтобы верить в сказки.

– Никакие это не сказки! Чего ты ржешь? Он правда был. Создал огонёк, он и вывел меня на дорогу.

– Да-да, конечно. Скажи, он перед этим не напоил тебя? Добрый волшебник. Может он привиделся тебе, когда ты с отцом напился? – Норвуд продолжал смеяться, не веря в «доброго волшебника». И только когда он успокоился, заметил безразличный взгляд Волгана, устремленный в горизонт. И только сейчас Джим понял, что неслабо нагадил в только-только начавшую открываться ему душу. – Эй, Ник, – он осторожно дотронулся до его плеча, – я это… Не подумав, ляпнул. Прости?

– Угу, – вдруг Волган резко вскочил на ноги. – Гурды. В сторону Барта скачут. Бежим! – Ник потянул Джима за руку, помогая встать. В его глазах плескался страх.

– Да ты чего?

– Вставай говорю! Опередить их надо.

Сбежав с холма, быстро вскочили на лошадей, и Норвуд послушно погнал коня за Ником, плохо представляя, кто такие эти гурды. Барт ещё издали заметил мчащихся на всех парах товарищей. Ник, не спешиваясь, крикнул мужчине:

– Садись на Расту, нужно ехать дальше.

– Куда дальше? На лошадей посмотри, взмокли все! – не успел мужчина продолжить свою тираду, как раздался звук рога.

– Не доедем до нормального спуска к воде, больше их не увидим. Повезёт, если вообще потом смотреть сможем!

Гурды, кочевые разбойники, заработали себе славу безжалостных головорезов. Если им на пути встречались всадники, они либо убивали их, медленно и мучительно, будто наслаждаясь предсмертными криками и стонами, либо просто издевались над ними, оставляя их калеками, а их лошадей забирали себе, если лошади были молодые и крепкие, если нет – убивали. Так, гурды жили грабежом и разбоем, вселяя в сердца путников ужас.