Чтение онлайн

– Разве ты не беспокоишься? – спрашивала меня Симона, забирая со стойки две порции матча латте по шесть долларов, которые я заказала для нас. Я бросила баристе полтинник, позаботившись о том, чтобы она это видела.

– Беспокоюсь – о чем?

– Не знаю – например, что он ненормальный или что-то вроде?

– Это ровно то же самое, что встречаться с любым другим мужчиной, с которым познакомилась через Интернет. Ты же сама не вылезаешь из «Тиндера»!

– Да, но этот мужик такой… старый (читай – жирный).

– Ага. Но он очень хороший. Ему небезразлична моя жизнь. Знаешь, я как раз на днях рассказывала ему о тебе и о том, как ты ненавидела…

– Ты рассказала ему обо мне?!

– Ну… э-э, да. Ты же моя подруга. Мы много о чем разговариваем.

– Как-то мне некомфортно из-за того, что ты рассказываешь ему обо мне!

– Почему?

– Не знаю. Он странный.

– Он не странный, Симона. Я собиралась предложить тебе пойти со мной в спа по карте, которую он мне подарил, но не сделаю этого, если ты будешь осуждать его, даже не будучи с ним знакома!

– Ну и подумаешь! Это же не я занимаюсь с ним сексом за деньги. Не нужны мне его подарочные карты!

Да и ладно. Мне больше достанется. Алекс обеспечивал меня всем, что требовалось: и в материальном плане, и вообще. Когда я уставала или грустила, я могла свернуться калачиком на кожаном диване у него дома и смотреть подряд все серии «Отчаянных домохозяек» на его восьмидесятидюймовом экране. Я могла продолжать ходить на свидания с другими мужчинами (при условии, что не буду с ними спать). И если я хоть на секунду задумывалась о том, что мне чего-то хочется, это «что-то» появлялось – даже когда оно мне на самом деле не было нужно.

Однажды мы с Алексом были в Nordstrom [14] , искали подарок для его тринадцатилетней дочери. Он попросил меня помочь, потому что, по его словам, у нас с ней был похожий вкус. Хоть я и пыталась объяснить, что его дочь – девочка популярная и стильная, а я хожу в основном в шлепанцах и штанах для йоги, покрытых не отстирывающимися пятнами.

– Да, но на тебе эти штаны для йоги выглядят на миллион баксов!

– Да это потому, что они почти столько и стоят, – возразила я. – Это же «Лулулемон» [15] .

– Это я за них заплатил?

– Конечно.

Я взяла в руки кожаную курточку марки Vince, сшитую из ягнячьей кожи.

– У Наташи их уже четыре штуки, этих кожаных курток, – сказал Алекс, разглядывая ее. – Но тебе бы пошло.

Я примерила куртку, покрутившись на носочках.

– Мне в ней уютно… – Я тут же реабилитировалась и вернула ее на вешалку. – Хотя она мне не нужна.

Как я постепенно вычислила, это было главным в подходе к Алексу. Ему не надо было говорить, что он особенный. Важно было ни в чем не нуждаться. Он был мягким человеком с глубокой патологической потребностью заботиться о других. Когда его дочь захотела билеты на Дрейка, он открыл новую карту AmEx и потратил пять грандов, чтобы гарантированно войти в особую очередь на предварительную продажу билетов. Он заботился обо всех людях в своей жизни в ущерб самому себе. Я была тем единственным человеком, который говорил, что ему (мне) ничего не нужно. Я не хотела, чтобы он покупал мне очередное украшение вместо билетов на футбол, которые хотел сам.

Так что, конечно же, я получала это украшение.

Я получала украшение, потому что Алекс хотел, чтобы я была счастлива, и, открыв коробочку, визжала, вопила и говорила ему, что ни за что не смогла бы принять такой подарок. Я получала украшение, потому что мне не нужно было это украшение, и я никогда его не требовала. Алекс был покорен. Я говорила ему, что я с ним потому, что наслаждаюсь его обществом. Содержание было мне нужно только для того, чтобы как-то жить. И это была правда. Мне нравилось тусить с Алексом. Нам было весело вместе. Когда я в час ночи сказала ему, что хочу поехать в «Уолмарт», чтобы купить смесь для выпечки кукурузных кексиков, он удовлетворил мою просьбу и шлепал меня по заднице, пока я катила тележку по пустым рядам, распевая Barbie Girl.

– Ты чокнутая, – смеялся он, запыхавшись, пытаясь поспеть за мной. – Рядом с тобой никогда не бывает скучно.

К сожалению, скучно начало становиться мне, когда первоначальное приятное возбуждение от наличия «сладкого папика» несколько потускнело. Конечно, я могла оплачивать счета. У меня была славная квартирка, крутые шмотки и сверкающий новый iPad. Но я не была удовлетворена. Это было не то, чего я хотела от секс-работы. Когда мы начали встречаться, меня в этом привлекала возможность заставить богатого мужчину намного старше меня подпасть под мои чары. И теперь, когда это случилось, этого оказалось недостаточно. Во мне продолжала жить та гложущая тьма, которая хотела чего-то еще, нуждалась в большем. Мне нужно было кормить это чудовище. Роль содержанки больше не ощущалась как работа. Это была просто моя жизнь. Секс с Алексом был таким же, как секс с любым другим мужчиной. Ни лучше, ни хуже. Это были механические действия, которые я выполняла потому, что этого от меня ждали, и я поймала себя на том, что избегаю секса с ним при любой возможности: мои месячные были таинственно затянутыми, у меня случались мигрени, я не могла общаться по нескольку дней подряд.

Однажды вечером мы с Алексом ужинали, и я выразила свое общее недовольство всей этой ситуацией.

– Мне просто нужно делать что-то со своей жизнью, понимаешь?

Он кивнул. Он и так подбивал меня начать какой-нибудь бизнес, утверждая, что я слишком умна, чтобы просто жить у него на содержании. Я даже начала возвращаться в веб-дизайн – работу, от которой отказалась после того, как решила, что это сплошное болезненное разочарование.

– Просто не знаю, что мне делать. – Я пригубила напиток. – Хочу заниматься чем-то интересным. Ты понимаешь – не создавать опять вебсайты. Моя подруга Кэт – стриптизерша. – Я поискала реакцию на его лице. – Мне кажется, у нее интересная работа.

– Стриптиз – это ужас, – ответил он. – Заметь, это говорит тебе мужчина, которому нравится стриптиз. Поверь мне, в этой сфере полным-полно извращенцев и мужиков, которые всю ночь норовят тебя облапать. Это тяжелая работа.

– Да, я догадываюсь.

– А вот камминг – это да, там настоящие деньги.

– Камминг?

– Ну да, ты, наверное, в курсе – камгерлз, – и он положил в рот творожный сырок. – Ты никогда не слышала о камгерлз? О веб-моделях?

– Камгерлз? – Я подалась вперед. – Что это такое?

Алекс вытащил телефон, открыл веб-страницу и передал его мне.

Женщина под псевдонимом Королева Молли сидела в ванне. Над шапкой пены были видны только ее шея и голова. У нее были большие зеленые глаза и длинные каштановые волосы. Ее улыбка была слишком широкой, и она смеялась, пытаясь сделать глоток из винного бокала исполинского размера.

– Ну все, все, я сказала… – утихомиривала она своих зрителей. – dPop пишет, что хочет историю о единороге, так что сейчас будет история. – Она примолкла, читая с экрана перед собой. – Да мне по барабану, что единороги в моде! И это хорошо, Fizz. – Она отпила еще глоток вина. – Нет ничего плохого в том, чтобы быть банальной сучкой.

Королева Молли села ровнее, вся в пузырьках, и плюхнула горсть пены на макушку наподобие короны. Та стекла ей на лицо сбоку, попав в рот, отчего она закашлялась.

– Королева Молли говорит – а ну, тихо!

Она снова рассмеялась. Послышался ровный поток звоночков – это зрители награждали ее жетонами. Она громко зашипела.

– А ну, хватит швыряться деньгами! Я тут пытаюсь рассказать историю!

Звон чаевых затих.

– Ладно, итак, когда-то давным-давно жил-был единорог по имени Билл, – начала она. Звон монеток послышался снова. Она разразилась смехом. – Прекратите! Эй, ребята! Фу, как невежливо. – По мере того как сыпались жетоны, ее глаза разгорались все ярче. Я увеличила звук динамика. Алекс торопливо обвел взглядом ресторан.