Чтение онлайн

Но вот остановилась первая машина. Подвез меня студент из Беркли (университетский пригород Сан-Франциско), ехавший в Аризону навестить своего отца. Отмечу интересную, как мне кажется, особенность. То, ездил человек когда-либо автостопом, зависит исключительно от его возраста. Среди молодежи почти невозможно найти тех, кто практиковал подобный способ путешествия. Зато люди старше сорока лет наверняка когда-то были хитч-хайкерами. Один американец лет пятидесяти сказал, словно сообщая о чем-то необычном, что он в молодости не путешествовал автостопом. Причина была простая: он работал с четырнадцати лет и уже в шестнадцать имел собственную машину.

Ну а те, кто помоложе, иногда вообще ничего не знают о хитч-хайкинге и подвозят просто от удивления. Вот и этот студент сказал, что он никогда не автостопил по Америке. Только в Чили ему доводилось пару раз ездить на попутках. В Беркли он изучал Латинскую Америку — поэтому и попал по какой-то учебной программе в Чили, жил и учился там некоторое время.

Латинская Америка — та часть света, в которой США защищают свои интересы еще с 19 века. Уже и не припомнить все те перевороты, путчи, военные операции, которые устраивались там при непосредственном участии Америки. Так что я думал, что отношение к Штатам там, мягко говоря, не очень хорошее, о чем и спросил своего попутчика:

— Конечно, — подумав, ответил он, — есть и антиамериканские настроения, есть и буквально противоположные: «Америка — это рай, и я жду не дождусь, когда поеду туда». Но многие относятся к нашей стране плохо. Начиная с такой малости: они обижаются, когда ты говоришь, что приехал из Америки. Они говорят: «Мы тоже из Америки». Так что надо говорить, что ты из Estados Unidos [20] . Еще в последнее время из-за Ирака все значительно ухудшилось. Плохо это еще и то, что люди обычно думают, будто все американцы хотели этой войны и все согласны с Бушем. Но как только ты начинаешь с кем-то обсуждать эту тему и сообщаешь, что не согласен с Бушем, он тут же радостно говорит: «О, правда?! Как я рад, что не все американцы такие, как ваш президент».

— Кстати, как думаешь, переизберут его этой осенью?

— Не знаю, но надеюсь, что нет.

— Что, Керри будет лучшим вариантом?

— Вообще-то не уверен. В принципе демократическая и республиканская партия мало чем отличаются друг от друга.

— Я думал, что демократы больше защищают интересы бедных.

— Все они — и демократы, и республиканцы — защищают интересы корпораций, которые их спонсируют. Так что большой разницы между ними я не вижу.

— А как же демократ Рузвельт?

— Ну, Рузвельт, правда, защищал интересы бедных, давал им работу. Но это было семьдесят лет назад. Сейчас другие времена. Демократ Клинтон, хоть и добился успешного экономического развития, но сократил социальные программы.

От политики мы вскоре перешли к другим темам. Этот парень побывал в свое время в Европе, и мы начали говорить, прямо как герои фильма «Криминальное чтиво», о «маленьких различиях» между Европой и Америкой:

— Что тебе понравилось в Европе? — спросил я.

— Там больше разнообразия. В Америке ты приезжаешь из одного города в другой, из одного штата в другой — и, за исключением природы, все остается одним и тем же. Люди едят ту же еду, живут в таких же домах. В Европе же ты приезжаешь в другое место — и многое меняется. Другая еда, одежда, дома, образ жизни.

— А что не понравилось?

— Мне кажется, там больше сексизма.

— То есть?

— Ну там мужчина может обратиться к женщине со словами «Хей, крошка, не хочешь развлечься?» или вроде того. Здесь это считается оскорбительным.

США, как известно, страна победившего феминизма. Есть там характерное понятие — «сексуальное домогательство» (sexual harassment), обозначающая любую форму приставаний к женщине, в основном на рабочем месте. На деле это может значить, что мужчину засудят из-за какой-то неприличности или сальной шутки, обращенной к женщине. Неприличностью, оскорбляющей женское достоинство, здесь считается в том числе упомянутая студентом фраза. Поэтому при общении с американкой нужно быть как можно осторожнее, чтобы она не подумала, будто вы к ней пристаете. Ибо самое незначительное, что может с вами из-за этого случиться — судебный процесс и штраф, выраженный пятизначной цифрой.

Я много читал об этом в российских газетах, для которых в диковинку такие принципы — точно так же, как и политкорректность. И мне казалось, что американцы мужского пола должны быть недовольны подобным порядком. А вот поди ж ты: этот студент посчитал разумным и правильным то, что женщину оскорбляет излишнее внимание со стороны мужчины.

Так что США, на его взгляд, продвинулись в этом отношении дальше Европы. Но зато во многих других аспектах Европа идет впереди:

— Мне нравится метрическая система, — продолжил он. — Удобно, когда все увеличивается в десять раз. А не так как у нас — в одной миле 1760 ярдов, в одном ярде три фута, в одном футе двенадцать дюймов и так далее.

Он изучал испанский язык примерно таким же способом, как я — английский: а именно провел долгое время в испаноязычной стране. Поэтому к моей просьбе отмечать речевые ошибки, которые я допускал в своей речи, он отнесся серьезно и все время поправлял меня: "Лучше не «Faculty of Journalism», а «Department of Journalism» [21] ", "Не «level of life», а «standard of living» [22] " и так далее. Я с удивлением обнаружил, что делаю огромное количество ошибок — наверно, другие мои собеседники-американцы просто не обращали на это внимание.

Мы доехали до развязки, на которой мой попутчик сворачивал. Я остался голосовать на хайвее и — о чудо! — третья машина остановилась. Пожилой мужчина, ехавший как раз из того города, в который собирался студент, направлялся недалеко, но я успел и с ним поговорить немного о политике. Он оказался, в отличие от предыдущего моего собеседника, сторонником Буша:

— Возможно, Ирак был ошибкой, — высказал он свое мнение, — время покажет. Но операция в Афганистане и общее направление нашей политики выбрано правильно. С терроризмом надо бороться, террористы не понимают другого языка. Вам, в России это должно быть понятно — вы сами столкнулись с той же проблемой.

— Странно слышать, — заметил я. — Большинство людей, с которыми мне доводилось общаться, особенно в Сан-Франциско, считают Буша плохим президентом и собираются голосовать за Керри.

— Ну что же, я думаю, в Сан-Франциско должен произойти теракт. Тогда эти люди поймут, что такое международный терроризм и почему надо с ним бороться. Во Всемирном Торговом Центре погибло несколько тысяч человек. И надо принять все меры, чтобы такое не повторилось. А Керри, на мой взгляд, не сможет быть хорошим президентом. Он слабый лидер.

Проехав с водителем двадцать миль, я вышел из машины и пошел по обочине, чтобы найти более удобное место для голосования. Но, не прошагав и ста метров, увидел остановившуюся впереди машину. Женщина средних лет, сидевшая за рулем, спросила:

— Ты едешь в Санта-Фе?

— Да, как вы догадались? — спросил я, садясь в машину. Я не успел достать свой плакат «Santa Fe», с которым голосовал у Лас-Вегаса.

— Я видела тебя у Лас-Вегаса, но ехала слишком быстро и не успела остановиться. Я еду в Альбукерке — это совсем недалеко от Санта-Фе.