Чтение онлайн

И добавил:

— Но и мы большевиков изрядно потрепали!

Я замолчал, потрясенный глубиной и разнообразием жизни"

Следующая, третья волна, к которой относился и автор приведенной цитаты: диссиденты, евреи, их жены и родственники. Государственный антисемитизм и гонения на инакомыслящих вынудили их покинуть страну — особенно когда СССР согласился выпускать евреев в Израиль. Но многие поехали не на историческую родину, а в другую землю обетованную, лежащую за Атлантическим океаном. Пожалуй, об этой волне иммиграции написано больше всего. Тем, кто хочет узнать о ней получше, стоит прочитать «Филиал» или «Иностранку» Довлатова. Были среди уехавших и Солженицын, живший в США почти двадцать лет после изгнания из Союза, и Барышников, сказавший новое слово в американской хореографии, и Ростропович, возглавлявший во время эмиграции Вашингтонский симфонический оркестр, и многие другие.

Ну а в девяностые годы после открытия российских границ в США приплыло много самого разного народу, не поддающегося классификации и определению. Но даже среди этого потока, идущего в Америку до сих пор, опять-таки попадаются те, кто очень пригодился в этой стране: программисты, составляющие значительную часть населения «Silicon-Valley», и ученые крупнейших американских университетов.

В первый же день работы в лагере я познакомился с девушкой, приехавшей в Америку по студенческой программе и вышедшей здесь замуж. Её муж, упитанный толстяк с не самым интеллектуальным выражением лица, тоже работал в нашем лагере. Сама же девушка, учившаяся когда-то в одном из институтов Курска, занималась уборкой помещений — не самая ответственная работа для человека с незаконченным высшим образованием. Такое в Америке иногда бывает — когда дипломированный специалист (особенно, если он гуманитарий) работает таксистом, строителем или даже мусорщиком.

В соседних лагерях тоже работали русские, некоторые из которых уже давно обосновались в США. Пару раз из библиотеки меня подвозил на подержанном «Вольво» один выходец из Белоруссии — парень лет двадцати пяти. Он уже несколько лет живет в Бостоне и каждое лето приезжает работать в лагерь.

Как я уже рассказывал, в первый день пути мне довелось познакомиться сразу с двумя русскими дальнобойщиками. И хотя потом соотечественников я встречал уже не так часто, все равно их в Америке на удивление много.

Вначале было очень приятно услышать родной язык далеко от дома. В Чикаго, помнится, я несколько раз встречал русских, и каждый раз не упускал случая немного поболтать с ними. Все, с кем я говорил, приехали в США уже давно, и при виде меня не выражали ни малейшего удивления. Да и я понял, что мои соотечественники в США — не такая уж редкость, и вскоре стал к этому абсолютно равнодушен: ну, русский — ну и что из этого.

Думаю, если встретить выходцев из России где-нибудь в Индии или Китае, радости с обеих сторон было бы много. Здесь же — просто ровное, хотя зачастую приветливое отношение: все равно, что встретить русских в Прибалтике. И если вначале я, слыша русскую речь, удивлялся и старался подойти и поговорить, то потом совершенно спокойно отнесся к тому, что в Лос-Анджелесе мимо меня по улице пронеслась машина, из салона которой доносилась песня «Хали-гали, пара-трупер, нам с тобою было супер!»

Те же, с кем я все-таки поговорил, были, как правило, довольны своей жизнью. Америка им нравилась во многих отношениях — и, прежде всего, хорошей зарплатой. За роскошью гнались немногие: например, Лёня в Чикаго жил, как я уже писал, в комнате в полуподвальном помещении, но не переживал по этому поводу. У него был телевизор, подержанный ноутбук, и зарплата, которая позволяла ему пойти в местный бар и провести время с друзьями. А те, кто живет в США чуть подольше, уже обзавелись и домами и машинами, и стали в каком-то смысле настоящими американцами, пусть даже и не получив до сих пор гражданства.

Но свою старую, настоящую Родину они тоже не забывают. Главное, что остается за рубежом — это русский язык и русская культура. Во многих крупных городах можно купить газету или послушать радиостанцию на русском языке. В Америке для своих бывших соотечественников регулярно устраивают концерты наши культурные деятели, так что каждый может найти себе что-то по вкусу: от Мариинского театра до группы «Ленинград». Российские гастролеры, кстати, в Америке могут неплохо заработать, ибо тамошняя публика готова заплатить за билет большие деньги.

Российское кино, конечно, не идет в кинотеатрах, но при желании можно достать и его. Когда мы ехали с Лёней в Чикаго, глубоко за полночь я заснул, а проснувшись, увидел, что он ведет машину и вполглаза смотрит на ноутбуке «Особенности национальной рыбалки». Вот уж не думал, что проезжая по штату Индиана в американском грузовике, нагруженном химикатами для чикагских заводов, я буду смотреть фильм о мытарствах русских рыбаков у финской границы.

Некоторые продолжают следить за событиями на родине, хотя из-за большого расстояния разобраться в нынешней политической обстановке в России непросто. Мнения по этому поводу есть разные, в том числе прямо противоположные. Например, в Чикаго на вокзале я встретил женщину, переехавшую когда-то из Питера в штат Мичиган. Она довольно долго расспрашивала меня о том, как там нынче в России и увидела даже некоторую целесообразность в деле ЮКОСа:

— Не знаю, я, конечно, не сильно разбираюсь во всех тонкостях этого дела, — сказала она. — Но радует уже одно то, что компания из частных рук может перейти под контроль государства.

Противоположный пример — москвич, а ныне житель Сан-Франциско, которого в свое время чуть ли не выгнали из Советского Союза. Как и всякий советский еврей, он пострадал от пресловутой «пятой графы» и стал чуть ли не диссидентом — во всяком случае, имел разногласия со многими партийными начальниками. Ему, естественно, нынешнее положение дел в России не нравилось.

— Я вижу, что этот Лилипутин пытается сделать со страной, — убежденно говорил он. — Гэбист чертов, он, чувствую, будет хуже Андропова. Хочет в России опять диктатуру установить.

В общем, на этот счет существуют самые разные точки зрения — как и в России.

До того, как прибыть в Нью-Йорк, я целый день провел в одной русской семье в городе Фэйр-Лоун, штат Нью-Джерси. Дело в том, что знакомая моего отца (учившаяся когда-то с ним в одном классе) Галина Васильевна вместе с мужем недавно переехала в США к своей дочери — та уже давно жила здесь с мужем и двумя детьми. В этой большой семье, состоящей сразу из трех поколений «русских американцев», меня встретили очень гостеприимно, за что им большое спасибо.

Живут они в одноэтажном доме на тихой и спокойной улице маленького города. В большой семье, живущей здесь, никто не сидит без дела. Даже представители самого старшего поколения, которые английский язык почти не знают, нашли какую-то работу и вполне комфортно чувствовали себя в Америке и среди американцев. Как-то я сказал, что в России много молодежи американцев терпеть не может. Муж Галины Васильевны удивился и сказал:

— Странно. По-моему, американцы — абсолютно нормальные люди. Уж если и есть здесь кто с придурью, так это бывшие русские.

Их внук, кстати, родившийся уже в Америке и единственный настоящий американец в этой семье, растет в доме, где все говорят по-русски, но одновременно знаком только с американскими реалиями. Когда бабушка читает ему русские сказки, приходится многие понятия интерпретировать по аналогии с американскими:

— Например, читаю я: «Пошла старуха на базар…», — рассказывала Галина Васильевна, — а он тут же спрашивает, что такое базар. Приходится говорить «пошла старуха в супермаркет» — ему же по-другому будет просто непонятно.