Чтение онлайн

Но неожиданно для всех мальчик не умер, остался жить. Уже в который раз в ход болезни, тянущей наследника в могилу, вмешался Распутин. Лишний раз подтвердил то, чего не отрицали ни доктора, ни сторонники Григория, ни даже его враги – эти две жизни таинственным образом связаны. Григорий действительно обладает непостижимой силой, удерживающей наследника среди живых. Случай исцеления наследника в Спале был для тех, кто не раз видел мальчика во время тяжелейших приступов гемофилии, вполне обычным. Так бывало уже не один раз – Григорий Распутин молился о выздоровлении, и ребенок сразу же чувствовал облегчение. (30)

И создалась интереснейшая ситуация.

Если ты чувствуешь себя вправе претендовать на престол царей Романовых, и тебя не пугает преступление, и ты полон решимости, и осознаешь, что единственной преградой на твоем пути стоит смертельно больной ребенок, и жизнь этого ребенка – вечная борьба с болью и смертью…

…то не благо ли для него, для мальчика, для Алеши-то – освобождение от земных мук и немыслимых страданий?

Особенно соблазнительно то, что освободиться от мальчика можно, не нанося ему прямого вреда. Добиться его смерти можно просто, убив того, кто своими молитвам держит его на земле – мужика Григория Распутина. Ведь Распутин, кажется, сам так и говорит: «Я умру, и царевич умрет»?

И поэтому 17 декабря Распутина убили.

И какие же плоды принесло убийство Распутина? «По плодам узнаете их…»

Сейчас мы отправимся в 1917 год посмотреть на пожатые убийцами плоды.

Место назначения – Псков. Посмотрим, чем завершилась трагедия, завязавшаяся пять лет назад.

Второе марта, 1917 год… Царский поезд одиноко стоит на путях…

Тот же поезд, тот же вагон, в котором государь возвращался из Спалы пять лет назад. Тот же зеленый диван, присев на который, государь распечатал письмо брата Михаила…

Тяжел выдался день – второе марта, года 1917-го…

День, раздавленный тяжким грузом роковых решений.

Сейчас около шести часов вечера…

В царском поезде ожидают гостей из охваченного беспорядками Петрограда. Александр Гучков и Василий Шульгин, члены только что самопровозгласившегося Временного правительства, выехали к государю, решившемуся подписать отречение от престола в пользу своего сына, наследника Алексея.

После прогулки и вечернего чая государь приглашает к себе в салон знакомого нам уже профессора Федорова, постоянного лечащего врача наследника. Усаживает напротив. Государь, прикурив первую папиросу, задает вопрос и просит быть предельно откровенным:

– Может ли совсем выздороветь Алексей?

Профессор Федоров дает ответ:

– Если Ваше величество верит в чудо, то для чуда нет границ… Но наука пока не знает случаев полного исцеления от этой болезни. Может быть лишь вопрос о продолжительности этой болезни.

Государь тушит папиросу, закуривает следующую… долго молчит. Наконец задает следующий вопрос:

– Значит, вы считаете болезнь неизлечимой?

– Да, Ваше величество.

Нетрудно себе представить, с какой горечью слушал Николай Александрович эту фразу «Если Ваше величество верит в чудо, то для чуда нет границ»!

Разумеется, он верил в чудо, которое видел собственными глазами, которое совершалось на протяжении девяти лет. И чудо умерло вместе с человеком, который его совершал. Чудотворец был убит в ночь с 16 на 17 декабря во дворце Маленького Юсупова.

Григорий Распутин обещал государю, что еще несколько лет, и наследник преодолеет болезнь, вырастет из нее. Отец и мать верили в его окончательное исцеление так же, как и в то, что ни врачи, ни наука, бессилие которой они также видели своими глазами у постели своего ребенка, а только он, Григорий Распутин, вернет к жизни их сына, во время часто повторяющихся приступов.

У произошедшего 17 декабря убийства было две жертвы – Григорий Распутин и вера государей в выздоровление сына.

Вера была убита, и после Григория осталась только тайная могила в отдаленном уголке Александровского парка в Царском Селе да воспоминание о его словах, похожих на пророчество: «Я умру, и царевич умрет».

А вот и политические плоды убийства…

Когда через несколько часов посланцы Временного комитета Государственной думы доберутся до императорского поезда, одиноко стоящего на станции Псков, их будет ждать неожиданность – вместо ожидаемого отречения в пользу наследника Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича, они повезут назад, в охваченный смутой Петроград, абсолютно сомнительный с точки зрения Основных законов Российской империи, документ.

Эта подписанная карандашом бумага гласила, что государь отрекается и за себя, и за сына и передает всю власть брату, Михаилу Романову.

Под перестук колес два думских посланца, небритые, в несвежем белье, истомленные сумбуром событий, трут стучащие болью и бессонницей виски. И наскоро воскрешают в спутавшейся от усталости и волнения памяти пункты закона, по которому акт отречения может быть юридически оспорен (31).

Бумага противоречит закону. Это очевидно!

Имеет ли государь право отрекаться и за себя, и за законного наследника? Скорее нет, чем да…

Насколько законна кандидатура Михаила Александровича в качестве императора Российской империи?

На основании существующего закона она, бесспорно, юридически незаконна.

Да, полученный Шульгиным и Гучковым документ таил в себе немало невосполнимых юридических огрехов! И этот документ был прямым следствием событий, разыгравшихся в юсуповском дворце.

Формула сработала!

Смерть Распутина привела к смерти наследника… пока, правда, только к политической смерти.

Растерянность думских посланцев понять нетрудно. Именно отречение государя в пользу наследника под регентством одного из великих князей казалось наиболее благоприятной комбинацией для тех, кто будущее России видел в установлении конституционно-монархического строя.

Рассуждали так – при малолетнем государе и при регенте, который не пользовался бы, если не юридически, то морально всей властью и авторитетом настоящего держателя верховной власти, народное представительство могло бы окрепнуть, как это было в Англии в конце восемнадцатого столетия. Народное представительство так глубоко пустило бы корни, что дальнейшие бури были бы для него не опасны. Иными словами, речь шла о полном захвате всей государственной власти парламентом.

Всем был хорош этот план, кроме одного, он не учитывал вполне определенных реалий – болезнь наследника и свойств его характера.

В самом деле, для осуществления планов конституционных демократов требовалась политическая стабильность правящей верхушки, спокойствие хотя бы на десяток лет. Спокойствие же это оставалось бы под угрозой, поскольку государем был бы объявлен ребенок со слабым здоровьем, который каждую минуту может умереть. Вместе с ним падет регент, и страна вновь зашатается в поисках нового монарха.