Чтение онлайн

— У меня здесь полная караулка мускулистых ветеранов, которые почтут за счастье выкинуть отсюда двух невоспитанных эддисийцев. Они даже согласны надавать вам по шее, если будете сопротивляться.

Авл печально покачал головой.

— Я разочарован.

— А я сыт по горло. Убирайтесь.

Авл задумчиво откинулся на спинку кресла. Оно протестующе скрипнуло.

— В полдень. Когда протрубят трубы. Тогда мы уйдем.

— Да? В полдень я волшебным образом исцелюсь, и вам не нужно будет сторожить меня, как шкодливую козу? Что такого особенного случится в полдень?

Авл скрестил руки на груди и признался:

— Орнон будет должен мне три золотых статера.

Лоб царя прояснился.

— Понимаю. Хорошо. Вы уйдете в полдень.

— И… — продолжил Авл.

— Если вы не уйдете в полдень, не будет никаких «и».

— И, — настаивал Авл, — твой Костис останется с тобой. Если ты нарушишь свое обещание быть паинькой, он сообщит царице, которая вызовет Орнона, и он снова пошлет за нами.

Он посмотрел на Костиса, чтобы убедиться, осознает ли тот свою ответственность. Костис в свою очередь посмотрел на царя. Царь сказал:

— Я надеюсь, что вы с Боаргусом отправитесь в какой-нибудь Мухосранск подальше отсюда.

— Да, и очень скоро, — заверил его Авл.

Эддисийцы ушли ровно в полдень. Костис остался. Царь иногда улыбался ему, но все остальное время игнорировал. Он читал почту и что-то писал, пристроив на коленях накроватный столик для завтраков. Он вызывал людей, чтобы поговорить с ними, и тогда отсылал Костиса в прихожую и просил плотнее закрыть дверь. Когда царица пришла навестить царя, он назвал Костиса своей тенью. Аттолия милостиво улыбнулась Костису, заставив его покраснеть до кончиков пальцев на ногах.

После очередного ужина в одиночестве Костис вернулся на свою койку в маленьком закутке. Среди ночи он проснулся от стука в дверь. Его Величество собрался пройтись и, выполняя свое обещание, послал за своим лейтенантом.

Релиус был поражен. В голосе царя звучали виноватые нотки.

— Я не смог прийти вчера вечером, — сообщил Евгенидис, усаживаясь на табурет.

— Телеус сегодня сказал мне, что у вас посетители из Эддиса.

Этот обмен светскими любезностями посреди ночи в спящем дворце казался Релиусу странным и неловким.

— Тот, что поздоровее, сидел в моей комнате всю ночь. Как твоя рука?

— Хорошо, — машинально ответил Секретарь и вздрогнул.

Его рука все еще болела, и отек не прошел, хотя кости уже были вправлены. По крайней мере, его рука останется при нем. У царя руки не было.

— Релиус, — тихо заговорил царь. — Я должен был прийти сюда прошлой ночью. Я прошу прощения.

— Вы потеряли намного больше меня, Ваше Величество.

Царь положил руку ему на плечо. Свою единственную руку, не мог не подумать Релиус.

— Ты глуп. Она имела право. Так же, как и ты.

— Как вы можете так думать?

«Благополучно скончался…»

— Таков принцип моей профессии. Когда мы терпим неудачу, нам неизбежно придется заплатить штраф.

— Но меня-то вы простили.

— Ты не член моей гильдии. — это прозвучало слишком легкомысленно. Царь вздохнул. — Наверное, я должен сказать, что ты тоже должен платить за свои ошибки. И ты был готов заплатить, Релиус. Вот зачем я пошел в твою камеру: чтобы узнать это. Что же касается фактической выплаты штрафа, ты и понятия не имеешь, сколько раз мои двоюродные браться спасали меня от вполне заслуженных страданий. О чем еще вы с Телеусом говорили?

Релиус согласился сменить тему.

— Он сердится на Костиса.

— Я тоже от него не в восторге. — царь проверил, доносятся ли их голоса до дальней стены комнаты. — Я собирался еще кое что спросить у тебя…

Утром Костис испытывал осторожный оптимизм. Даже после полуночной экскурсии царь выглядел лучше. Круги под глазами поблекли, и цвет лица казался более здоровым. После полудня, когда Евгенидис, плотно завернутый в одеяло, сидел в кресле у окна, его навестила царица. Костис вытянулся по стойке «смирно», но царь, казалось, не обратил внимание на звук открывающейся двери. Аттолия легко коснулась его плеча, и он обернулся с улыбкой, но потом снова повернулся к окну.

Она спросила:

— Ностальгия?

— Размышляю о положении Софоса.

— Понимаю.

— Есть новости?

Аттолия покачала головой и тихо опустилась на стул рядом с ним.

— Орнон сказал, что если бы он был жив, это уже было бы известно.

— Скорее всего, — согласилась Аттолия. — Ты любил его?

Царь пожал плечами.

— Он был славным мальчиком. Эддис могла бы выйти за него замуж.

— Ты знаешь, за кого ей придется идти теперь?

— За Суниса, полагаю.

— Но она терпеть не может Суниса, — сказала царица.

— Она царица Эддиса. Царицам приходится идти на жертвы.

Аттолия ненадолго замолчала.

— Как ты думаешь, она была бы счастлива с Софосом?

— Думаю, да. Они даже успели обменяться несколькими письмами.

— Я никогда не могла понять, почему она не вышла замуж за тебя.

Царь поудобнее устроился в кресле.

— Может быть, ее остановила перспектива сойти с ума, — сказал он.

Царица улыбнулась.

— Тогда что она нашла в Софосе?

Еагенидису понадобилось некоторое время, чтобы подыскать ответ.

— Он добрый мальчик, — наконец сказал он.

— А ты нет? — резко спросила Аттолия.

Наконец царь повернулся к ней и посмотрел, изумленно подняв брови. Он покачал головой.

— Нет, — задумчиво сказала она. — Ты не добр, не так ли? — потом она скосила глаза к носу и произнесла с подозрительно знакомой интонацией: — Но ты всегда был добр ко мне.

Царь рассмеялся. Он протянул руку, и она прижалась к нему.

— Все это было ложью, — сказал он.

Конечно, царь был добрым человеком. Если бы он не был таковым, Костис давно уже был бы мертв. И царица не полюбила бы его так сильно. Костису оставалось только удивляться, какими запутанными выглядят человеческие взаимоотношения по сравнению с историями о богах, рассказанными у очага. Легкое прикосновение к локтю заставило его обернуться. Фрезина смотрела на него из полуоткрытой двери. Он перевел взгляд с Фрезины на царя с царицей, покраснел и вышел в прихожую. Служанка бесшумно закрыла дверь, оставив царя с царицей наедине.