Чтение онлайн

Я не мог больше стоять и смотреть.

Я повернулся и помчался прочь от Помоста, словно бешеный бык, сбивая с ног тех, кто был недостаточно проворен, чтобы уступить мне дорогу. За мной неслись звуки флейт и кимвалов. Я не мог выносить эту музыку. Они теперь в опочивальне, думал я, он касается ее, гладит ее тело, прижимается губами к ее губам, накрывает ее тело своим, войдет в нее…

Я метался то в ту, то в другую сторону во тьме, не зная, куда бегу.

Мука, которую я слишком хорошо знал, снова была во мне. Я чувствовал себя одиноким, отверженным, чужаком в своем родном городе. У меня не было ни отца, ни брата, ни жены, ни даже кого-то, кого я мог бы искренне назвать другом. Мое одиночество окружало меня стеной огня. Я тосковал по кому-то, кто протянул бы мне руку, но не было со мной никого. Все, что мне оставалось – это бежать, и я бежал до тех пор, пока мне не стало казаться, что сердце разрывается у меня в груди. Наконец я понял, что бреду спотыкаясь по пустынным улицам той части города, где находились казармы.

Эта часть города называлась Лев. Не случайно ноги привели меня сюда: когда на вас находит подобное, боги ведут нас, куда следует вести. В центре Льва находилась святыня, воздвигнутая в честь божественного Лугальбанды. Думузи построил ее в первые годы своего правления. Статуя моего отца была чуть больше его настоящего роста, перед которой день и ночь горели три небольших светильника. Невелика дань царю, великому царю, ставшему ныне богом. Я бросился перед статуей ниц и вцепился пальцами в ее основание. Я вдруг почувствовал, как нечто знакомое и странное входит в мой разум.

Это было то самое ощущение, которое впервые обрушилось на меня в день похорон отца и позже возвращалось ко мне два или три раза. Ощущение, словно кто-то давит мне на лоб, будто огромные невидимые крылья бьются над моей головой. На этот раз все было куда сильнее, чем раньше. Невозможно было сопротивляться этой силе. Я чувствовал покалывание по всей коже, члены мои онемели. Я слышал слабое жужжание, словно далекая стая саранчи поднимается в полуденном небе и летит через поле. Потом жужжание сделалось громче, словно саранча приближалась, и огромные черные тучи ее закрыли солнце. Я чувствовал резкий запах горящих свечей, хотя нигде поблизости свечей не было. От улиц и зданий вокруг поднялось холодное голубое пламя и окутало меня, не обжигая.

Я поднялся, а вернее, взлетел. Перед собой я увидел туннель, совершенно круглый, с сияющими гладкими стенами, от которых шел яркий голубой свет.

Он тянул меня к себе. Я покорился зову. Я услышал медленное, спокойное биение барабана, с каждым ударом оно становилось все громче. Я был во власти богов, и это напугало меня так сильно, как никогда в жизни. Я чувствовал, что погибаю, что меня влекут к гибели, туда, где все личности сливаются в одну во всепоглощающем синем огне.

Тихий голос сказал мне: «Ничего не бойся, я, Лугальбанда, с тобой. Мы связаны магической связью навеки».

С этими словами весь ужас и скорбь оставили меня, и я познал безграничную радость, нескончаемый восторг, чувство глубокого умиления.

Никакой опасности не было – со мной был бог, и я был спасен. Я ничему не сопротивлялся, потому что со мной был бог. С каждым вдохом моя душа успокаивалась. Я являл собой великое покорство. Наконец-то я позволил божеству проникнуть в свою душу и полностью овладеть мною. НИЧЕГО НЕ БОЙСЯ. Я, ЛУГАЛЬБАНДА, С ТОБОЙ.

Я выплясывал какой-то дикий танец, ревя и топая ногами от восторга.

Лугальбанда дал мне в руки барабан, я стучал в него и пел псалмы в его есть. Меня охватывало ощущение своей силы и могущества. Бесстрашно я рванулся в голубой туннель следом за шаром, переливающимся пурпурным сиянием, который был похож на маленькое солнце. Всю ночь я метался без устали по всем частям города: Лев, Тростник, Улье, через Куллаб и Эанну мимо царского дворца, по ступенькам Белого Помоста вверх и вниз, из храма в храм, мимо пивоварен, трактиров, притонов, мимо рынка пряностей, речных пристаней, хлевов, боен, кожевенных мастерских, по улице писцов и по улице гадальщиков. Я заглянул в сердце земли и увидел демонов и призраков, колдующих в огненных пещерах. Я уселся на плечо Лугальбанды и пролетел по небесам, увидев великих богов в их хрустальных шарах и поклонившись им. Я снова спустился в мир и путешествовал по разным землям из края в край; побывал в благословенном Дильмуне, в Мелуххе и Макане, в Кедровых горах, где на страже стоят дьяволы, и во многих, многих далеких краях, полных чудес, в которые невозможно поверить бучи в здравом уме.

Что было потом, я не помню. Было утро, я лежал распластавшись на улице перед статуей Лугальбанды.

Я чувствовал онемение и боль в мышцах. Я понятия не имел, как оказался здесь, что произошло накануне вечером. Очевидно я провел ночь под открытым небом, должно быть, творил странные вещи. Челюсти у меня болели, а язык распух, потому что я его прикусил. На подбородке и одежде засохла слюна.

Двое молодых солдат склонились надо мной.

– По-моему, он жив, – сказал один из них.

– Жив ли? У него глаза остекленели. Эй, ты жив? Эй, ты!

– Говори-ка повежливее. Это сын Лугальбанды.

– А какая разница, если он помер?

– Да живой он. Смотри, он дышит. И глазами заморгал.

– Точно! – Он обратился ко мне. – Ты действительно сын Лугальбанды? На тебе кольцо царевича. Дай-ка я тебе помогу.

Я отвел его руку.

– Спасибо, я справлюсь, – сказал я голосом, похожим на скрип двери. – Отойдите!

Пошатываясь мне удалось встать на ноги. Солдаты стояли наготове, чтобы подхватить меня, глядя на меня с опаской и восхищением. Я держался на ногах. Один из них подмигнул и сказал:

– Отмечали Священный Брак и перебрали малость, ваша светлость? Ну, греха тут нет. Счастья вам и радости, ваша светлость! Счастливого нового года!

Брак. Священный Брак! Воспоминания потоком нахлынули на меня, а с ними боль и мука. Инанна, Думузи. Думузи, Инанна.

Я отвернулся поморщившись, вспомнив все. И ужасное чувство одиночества, знание того, что я один под равнодушными звездами, вернулось ко мне. По мне прошла волна такой душевной муки, что в сравнении с ней боль в теле казалась ничтожной.

Солдаты нахмурились.

– С вами все в порядке? Вам помочь?

– Оставьте меня, – холодно сказал я.

– Как вашей милости угодно будет, – они пожали плечами и пошли прочь по улице. – Да пребудет с вами милость Инанны! – откликнулся один из них, уходя. А другой рассмеялся и сказал ему:

– Ох, и сладко-пресладко должно было быть в этом году! Ты ее видел?

Новую, молоденькую!

– Еще бы! Сколько же наслаждения досталось царю!

– Хватит! – прорычал я.

Они откликнулись, уже издалека:

– Богиня умерла! Да здравствует богиня!

Потом они ушли, а я остался один со своей мукой и скорбью, болью и недоумением, хотя я был не совсем одинок. Я все еще чувствовал божественное присутствие, теплое и согревающее, все там же, в глубине. Оно говорило: «Успокойся!».

Ибо теперь Лугальбанда со мной, во мне и всегда будет со мной.

В начале нового года, когда праздник Священного Брака завершился, и похоронные обряды были исполнены над старой жрицей, меня призвали пред очи той, кто ныне была Инанной. Этому приказу я едва ли мог противиться. Но все же мне не хотелось ее видеть, ибо тень Думузи была между нами, словно меч.