Чтение онлайн

Он улыбнулся и встал.

— Умеете вытянуть из человека всю душу…

— Погодите, у меня еще есть вопрос. Про пупсика.

— В смысле, про пропавшего пупсика? Хотите его найти?

— Профессор переживает, что Раиса думает на него. Нам нужно что-то с этим делать, а я даже не знаю, о чем речь.

— Он вам не сказал? Да обычный деревянный пупсик, ничего особенного. Думаю, дело в том, что он достался ей от родителей. Но я не знаю, куда он делся, если вы про это. Профессор им действительно интересовался, говорил, что эта деревяшка важна для нашей общей истории, что нужно разобраться, откуда она взялась, и что на нее права не только у Раисы… Если честно, по-моему, старческая блажь. Но вы знаете профессора, он человек увлекающийся. Только зачем ему ее брать?

— Что-то здесь не сходится. Мне он говорил, что никогда его не видел.

— Ах, вот в чем дело! Ну, тут он лжет! Пупсика все видели. Она его особо не скрывала. Да и сами подумайте, как можно было не увидеть.

— Получается, профессор все-таки мог… — снова начал Капралов, но Пантелеймон Никанорович его перебил.

— Умоляю, не спрашивайте меня о том, чего я не знаю! — Он шагнул к двери. — Строить догадки — ваша работа. Если это так важно, наверное, следует поговорить с самой Раисой.

Оставшись один, Капралов открыл сайт новостей. Первым шел рассказ о столичном фотоблогере, увлекавшемся железной дорогой. Получив разрешение от РЖД, тот поехал фотографировать станцию на Алтае. Однако фотосессия не состоялась: блогера убили на проселочной дороге неподалеку от цели путешествия.

«Повстречав троих нетрезвых местных жителей на мотоцикле с коляской, Родионов спросил у них дорогу, однако был забит насмерть на почве внезапно возникшей неприязни», — гласило сообщение.

Дальше он узнал, что во время скандала в автобусе нетрезвая учительница заколола обидчицу шампуром для шашлыка.

С минуту он смотрел на монитор, затем тихо протянул: «Д-а-а-а…», запер дверь на ключ и стал мечтать, вернее, фантазировать. Он вообразил тропический остров: с кривыми пальмами, гниющими в белом песке кокосами и вечным летом. Мух, муравьев и ядовитых пауков, все равно незаметных в нормальном масштабе, на остров он решил не селить. Однако не успел он домыслить приближающегося человека, в котором скоро должен был узнать себя самого, как почувствовал задрожавший под халатом телефон и вернулся обратно в психиатрический кабинет.

— Лука Романович, это снова Шестаков, — услышал он вместо приветствия и подумал, что нужно сохранить определившийся номер. — Не хотите поболтать о народных промыслах? Например, о матрешках?

— Здравствуйте, Леонид Сергеевич, а ведь я и правда часто думаю о вас и вашей матрешке. Как наше настроение?

— Если вы про мое здоровье, то нормально, не беспокойтесь, я звоню по другому поводу.

— А как дела у Дениса?

На том конце повисла пауза.

— К сожалению, не так хорошо, как хотелось бы, — произнес Шестаков уже не так жизнерадостно. — Он снова в больнице…

— Понятно…

— Но я звоню рассказать вам новости. Я нашел доказательства, что про матрешек и правда говорят больше, чем раньше.

— Неужели?

— Да, я заказал исследование, и оказалось, что за первый квартал количество сообщений про них выросло почти в двенадцать раз!

— То есть вы мне не поверили? — усмехнулся Капралов.

— Доверяй, но проверяй, Лука Романович! Вам не кажется это странным?

— Если честно, мне это давно кажется странным. Но что это меняет?

— Пока не знаю, однако специалисты говорят, что само по себе это произойти не могло. Но они не видят причины! Например, если проходит чемпионат по хоккею, упоминаемость хоккея может вырасти и в сто раз, но дело в том, что совершенно ничего такого с матрешками не происходило. Единственный вывод — это кому-то нужно!

— Леонид Сергеевич…

— К счастью, это не моя идея, Лука Романович. Так говорят специалисты.

8

— …Наличие значительного числа отдельных личностей, каждая из которых имеет индивидуальный поведенческий паттерн, собственные половые, возрастные, социальные и даже этнические характеристики, делает задачу интеграции особенно интересной!

Капралов обвел взглядом аудиторию. В темном зале, рассчитанном человек на пятьсот, сидело не более ста, но это было немало, его слушали все участники конференции.

— Процесс лечения занимает многие годы. По нашей оценке, о первых заметных результатах можно говорить не ранее двух-трех лет.

Каждую весну в Москве проходила психиатрическая конференция, собиравшая самые блистательные умы национальной психиатрии. Однако в этот раз она была перенесена на лето, ибо нанятые загодя подрядчики в последний момент скрылись с деньгами. Поступок их, судя по всему, настолько укладывался в норму, что заказчики, специалисты по поведенческим отклонениям, не сумели его предсказать. Целый месяц над конференцией висела угроза отмены, пока наконец не удалось найти новые средства.

— Пациентка С., — продолжал Капралов, — двадцать один год, сирота, воспитывалась родителями матери. Довольно долго не удавалось установить диагноз, диссоциативное расстройство идентичности было поставлено около трех лет назад. В раннем детстве стала участницей трагедии, унесшей родителей. С определенной уверенностью можно считать, что именно это событие дало толчок заболеванию. К настоящему моменту у пациентки удалось выявить шесть отдельных личностей, глубину и степень развития которых, в первую очередь, с помощью терапии, мы пытаемся определить. Особый интерес представляет фундаментальная разница между исследуемыми характерами. Они отличаются и полом, и возрастом, лингвистический анализ их речи также показывает существенные различия. Вместо отдельных граней одной и той же индивидуальности мы наблюдаем самостоятельные и, надо признать, достаточно сложно организованные типажи. Каждый из них претендует на солирующую роль, результатом чего становится единственно диссонанс, как если бы лебедь, рак и щука пытались рассказывать басни вместо писателя Крылова.

Капралов на секунду остановился, оглядел исподлобья зал, но там на его рискованную метафору не обратили внимания.

— Не стоит заблуждаться насчет значения проводимой терапии — нет ничего сверхъестественного в том, чтобы помочь пациенту снова стать нормальным членом общества.

Капралов был доволен собой. Ему удалось пробудить дремавших в полутьме психиатров: когда он сошел со сцены, они, вопреки регламенту, потребовали немедленно обсудить его выступление. Оказалось, что чуть ли не у каждого есть рецепт для разрешения столь сложного случая. Одни предлагали поощрять существующие между личностями пациентки конфликты и так сохранять хрупкий баланс ее сил; другие соглашались с протоколом лечения; третьи рассуждали об унификации и сглаживании различий.

Раису привели к нему два года назад, и начинать пришлось практически с нуля. Ее прежний врач, по-своему истолковав классиков, считал, что для здоровья духа достаточно здоровья тела. Он был уверен, что правильная диета, упражнения и вообще выполнение предписаний рано или поздно приведут и к порядку в голове. (Капралов считал, что ему просто не хватило ума понять Раису). Когда это не помогло, он, не умея угодить всем, сосредоточился на наиболее внушаемых личностях и пытался заручиться поддержкой одних против других. В какой-то момент даже казалось, что его методы работают, Раиса ему поверила, но длилось это недолго: остальные взбунтовались и потребовали смены врача.