Чтение онлайн

— И это все? — Она перевела взгляд на Елену Константиновну. — Что они заберут кроме матрешки? Альбом с фотографиями?

— Мы не знаем, что именно, — призналась та. — Но мы уверены, что это будет самое для вас ценное. Они умеют это определять.

— Вы сказали, что им нужна матрешка, — тряхнула головой Марсела Сергеевна.

— Нужна. Но не сама по себе… Им нужна не просто деревянная кукла. Точнее, не только…

Елена Константиновна пошевелила губами и, пристально глядя хозяйке в глаза, сказала:

— Их не интересует материальная сторона. А если это сторона нематериальная… Остается… Я думаю… Знаете, что я думаю? В матрешке есть мистическая сила. Разве вы не видите?! Они выполняют обряд! Обряд это следование сложным правилам, зачастую абсурдным. — Она повернулась к Капралову. — Лу, вспомни ритуалы при обсессивно-компульсивных расстройствах! Чтобы событие не наступило, надо выполнить строгую последовательность бессмысленных действий. Здесь же ритуал необходим, чтобы событие наступило. Это обсессивно-компульсивное расстройство наоборот! Что они делают? Вместе с матрешкой отнимают у владельца самое для него дорогое! Почему? Да только при этом условии мистические свойства матрешки раскроются! — Она вдруг приоткрыла рот и громко рассмеялась. — Они не забирают самое дорогое! Посмотрите! Любимая кошка. Память о близких. Твой роман. Они их не забрали! Они их уничтожили! Но что же тогда они хотят получить? Кто угадает?!

В комнате наступила тишина. С минуту Марсела Сергеевна не шевелилась, лишь переводила грустный взгляд с одного лица на другое, а затем поднялась.

— Я очень благодарю, что встретилась с племянницей. Не думаю, что нам следует продолжать этот разговор. — Она повернулась к Раисе. — Мы обедаем в девять.

Капралов и Штыков собрались было что-то сказать, но Марсела Сергеевна их опередила.

— Я должна заниматься.

6

Капралов хотел побыстрее забыть о фиаско, которым обернулась эта поездка через половину земного шара, поэтому, оказавшись в гостинице, принял душ и лег спать.

Проснулся он в темноте, и первым, что вспомнил, были слова Елены Константиновны про мистическую силу матрешки и некий обряд, который выполняют похитители.

Он со стоном засунул голову под одеяло и, пытаясь утешиться, некоторое время размышлял о достоинствах гостиничного матраса. Затем он взял с тумбочки телефон и почитал Фейсбук. После этого он открыл почту. Тогда-то он и увидел отправленное накануне Тодасевичем письмо.

Едва его прочитав, Капралов вскочил и заметался по комнате. Только в такси он сообразил, что уже начало одиннадцатого и что Раиса должна быть в гостях у тетки. Его охватил ужас.

Дверь открыла удивленная Марсела Сергеевна.

— Что случилось? — спросила она. — Мы даже не ели десерт.

— Раиса у вас?

— Да.

— У вас все в порядке?

Она снова смотрела на него, как несколько часов назад.

— Да. А почему вы спрашиваете?

— Можно к вам присоединиться? — решил не позориться он.

За накрытым столом сидели Раиса и муж Марселы Сергеевны, флегматичного вида пожилой господин с лицом того латинского типа, который сотнями серий эксплуатирует целая бразильская индустрия.

Она представила Капралова мужу и поставила перед ним тарелку.

— У нас сегодня мокека и фейжоада, наша традиционная кухня. Угощайтесь!

Капралов заглянул в две большие миски. Содержимое одной напоминало лобио из черной фасоли. В другой из густого зеленоватого варева торчали куски рыбы и креветочные хвосты.

— У вас еще гости? — Он кивнул на грязную тарелку справа от Раисы, осторожно принюхиваясь к рыбной мокеке.

— О, это вашего профессора Вольнолюбова, — улыбнулась хозяйка и потянулась к бутылке с вином.

— Чья?! — уставился на нее Капралов.

— Профессора… А что такое? — с тревогой спросила она. — Ваше лицо сейчас мне не нравится.

— Я не знаю никакого профессора Вольнолюбова!

— Не знаете? Совсем не знаете?.. — смущенно переспросила Марсела Сергеевна. — Честно говоря, я тоже немного удивилась, когда он пришел вместе с Раей. Но я сразу его узнала. Профессор Вольнолюбов известный музыкальный теоретик. Он сказал, что член вашей группы. Разве это не так?

— Раиса? — повернулся Капралов.

Раиса молча смотрела в тарелку.

— Рая сказала, что вы не хотели отпускать ее одну, и поэтому она пришла с господином Вольнолюбовым, — уточнила Марсела Сергеевна. — Мы даже обрадовались… Все-таки он известный…

— А где он сейчас? — перебил Капралов.

— Профессор сказал, что ему нужно в уборную… — Марсела Сергеевна прикурила сигарету и выпустила дым из ноздрей. — Теперь мне кажется, что его долго нет.

Капралов бросился в большую гостиную. На столике подле рояля между фарфоровых статуэток зияло пустое место. Он торопливо осмотрел комнату, но никакого беспорядка не нашел. Тогда он вернулся обратно.

На лицах хозяев тревога сменилась испугом.

— Матрешка пропала, — выдавил он и посмотрел на Раису.

— Рая… — повернулась к ней Марсела Сергеевна; та не реагировала. Тогда тетя решительно встала. — Вы говорили, что ему нужна не только матрешка. Что еще должны у меня забрать? Самое дорогое? Кажется, теперь я готова поверить. Пойдемте смотреть. Заодно узнаю, что это такое. — Она погладила мужа по плечу, и тот нехотя поднялся. — Надеюсь, он не утащил мой рояль.

Осмотр кухни, трех спален, двух гостиных, кабинета, гардеробной и хозяйственных помещений ничего не дал.

— Он украл только матрешку, — с облегчением констатировала хозяйка в прихожей. — Очень странный человек.

— Постойте… — сообразил Капралов. — Он ведь сказал, что идет в туалет…

— Вы думаете, он все еще там?.. — прошептала Марсела Сергеевна.

— Сомневаюсь…

Капралов распахнул дверь в гостевой туалет и зажег свет.

— Вот она! — воскликнул он.

На стене, сбоку от унитаза пальцем была выведена коричневая матрешка, больше похожая на чебурашку.

— Ai meu deus![4] — всплеснула руками Марсела Сергеевна, рассмотрев рисунок. — Это говно!

Пол был усеян клочками бумаги. Капралов поднял один и тут же брезгливо бросил в унитаз.

— Кажется, профессор подтерся партитурой! — изумленно воскликнул он.

Марсела Сергеевна села на корточки и поворошила бумагу.

— Вы уверены, что вместе с матрешкой они отнимают самое дорогое? Полагаю, сеньор очень спешил. Это Шопен. Я его терпеть не могу. — Она выпрямилась и виновато добавила: — Очень некрасиво получилось… Ведь я просто поддакивала. Кажется, это был его любимый композитор.