Чтение онлайн

Гора служила естественным символом "Центра Мира" до начала Кали-юги, т. е. существовала в некотором роде открыто и еще не была подземной; таково ее "нормальное состояние" до наступления "темного периода", чьи особые обстоятельства влекут за собой ниспровержение установленного порядка. Следует, впрочем, заметить, что вне зависимости от этих обстоятельств, служащих отражением циклических законов, символы горы и пещеры в равной мере имеют право на существование, тем более, что они взаимодополняют друг друга; [150] кроме того, пещера может располагаться как внутри самой горы, так и непосредственно под ней.

Известны и другие символы, соответствующие в древних традициях "Центру Мира"; самым примечательным среди них является Омфалос, что значит «пуп», но в широком смысле служит также для обозначения любой центральной точки, например, ступицы колеса. Столь же многозначно санскритское слово набхи и происходящие от того же корня (наб-нав) слова в кельтских и германских языках. [151] С другой стороны, в галльском языке слово нав или наф, явно идентичное тем, что указаны выше, обозначает «вождя» и прилагается даже к Богу, т. е. выражает смысл Первоначала. [152] С этой точки зрения особенно важен смысл «ступицы», поскольку колесо повсюду рассматривается как символ Мироздания, свершающего круговорот вокруг недвижной оси, символ, который можно поэтому сопоставить со свастикой; разница в том, что в фигуре свастики окружность, изображающая проявленное бытие, только подразумевается, тогда как центр обозначен явственно: таким образом, свастику следует считать не символом мира, а схемой воздействия Принципа на мир.

Символ Омфалоса мог располагаться в том месте, которое служило всего-навсего центром определенной области, скорее, впрочем, духовным, нежели географическим, хотя оба эти значения зачастую совпадали; но, как бы там ни было, для народа, жившего в данной области, эта точка являлась зримым образом "Центра Мира", подобно тому, как традиция этого народа была лишь модификацией первозданной традиции, наилучшим образом приспособленной к его образу мыслей и условиям существования. Более всего известен Омфалос Дельфийского храма; храм этот и впрямь был духовным центром Древней Греции, [153] именно в нем дважды в год собирался совет Амфиктионов, состоявший из представителей всех греческих народов и служивший единственной реальной связью между ними, связью, чья сила основывалась на ее традиционном характере.

Материальным выражением Омфалоса служил обычно священный камень, часто называемый «бетилом»; это слово, скорее всего, родственно еврейскому имени «Вефиль» (Бейт-эль, "Дом Бога"), которым Иаков нарек то место, где во сне явился Господь: "Иаков пробудился от сна своего и сказал: истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал! И убоялся, и сказал: как страшно сие место! Это не иное что, как дом Божий, — это врата небесные. И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником, и возлил елей на верх его. И нарек имя месту тому: Вефиль, а прежнее имя того города было: «Луз». Выше мы уже объяснили значение слова Луз; что же касается имени Вефиль (Бейт-эль, "Дом Бога"), то впоследствии оно превратилось в название Вифлеема (Бейт-Леем, "Дом Хлеба"), того самого города, где родился Христос; [154] символическое соответствие между камнем и хлебом настолько знаменательно, что заслуживает особого внимания. [155] Кроме того, следует отметить, что имя Бейт-эль прилагается не только к местности, но и к самому камню: "Этот камень, который я поставил памятником, будет домом Божиим". [156] Стало быть, именно этот камень должен служить таким же "божественным обиталищем" (мишкан), как впоследствии Скиния Завета, т. е. местом пребывания Шехины; все это естественным образом связано с вопросом о "духовных влияниях" (беракот) так что, когда речь идет о "культе камней", встречавшемся у стольких народов древности, следует помнить, что он был обращен не к самим камням, а к Божеству, избравшему их в качестве своего пребывания.

Камень, изображающий Омфалос, мог иметь форму столба как в библейском рассказе об Иакове; весьма возможно, что некоторые менхиры кельтских народов имели именно такое значение; возле таких камней изрекались оракулы, как было в Дельфах, что вполне объяснимо, поскольку камни эти считались обиталищем Божества; впрочем, "Дом Бога" вполне естественно идентифицируется с "Центром Мира". Омфалос мог быть также камнем яйцеобразной или конической формы, как черный камень Кибелы; конус напоминает священную гору, символ «Полюса» или "Мировой Оси"; что касается яйцевидных камней, то они непосредственно соотносятся с другим важнейшим символом, — символом "Мирового Яйца". [157] Следует еще добавить, что если обычно Омфалос был каменным, то иногда он мог представлять из себя просто-напросто земляной бугор, нечто вроде кургана, что тоже является одним из образов священной горы; так, в Китае в центре каждого царства или провинции некогда воздвигались четырехгранные пирамиды, сложенные из земли "пяти областей": каждая из граней соответствовала одной из сторон света, а вершина — центру мира. [158]

Как ни странно, сходное деление на "пять областей" встречалось и в Ирландии, где вертикально стоящий "камень вождя" так же воздвигался в центре каждого удела.

Среди кельтских стран именно в Ирландии зафиксировано самое большое количество данных относительно омфалосов; в древности эта страна была разделена на пять королевств, одно из которых носило название Мид (сохранившееся в англицизированной форме Меаth), оно происходит от древнего ирландского слова «medior», "середина", идентичного латинскому medius. [159] Королевство Мид, образованное из территорий, принадлежащих четырем другим королевствам, было собственным владением верховного короля Ирландии, которому подчинялись все остальные. [160] В Уснехе, располагавшемся почти точно в центре страны, был воздвигнут огромный камень, именовавшийся "пупом Земли", а также "камнем уделов", поскольку он находился в том месте, где сходились пограничные линии всех четырех первоначальных королевств. Вокруг него ежегодно, в первый день мая, собирался всеобщий совет, схожий с ежегодным сборищем друидов в "срединном священном месте" (medio-lanon или medio-nemeton) Галии, в стране карнутов, или с упоминавшимся выше собранием Амфиктионов в Дельфах. Это разделение Ирландии на четыре королевства с добавлением срединной области, являющейся резиденцией верховного вождя, связано с традициями седой древности. Именно поэтому Ирландия называлась "островом четырех Владык", [161] но это наименование, так же, как и другое, — "Зеленый остров" (Эрин), прилагалось первоначально к другой земле, расположенной куда севернее, ныне неизвестной и, быть может, исчезнувшей: речь идет об Огигии или, скорее, Туле, которая была одним из главных, если не самым главным духовным центром определенного периода. Память об этом "острове четырех Владык" сохранилась даже в китайской традиции, на что, как нам кажется, никто еще не обращал внимания. Приведем соответствующий даосский текст: "Императору Яо казалось, что он — идеальный правитель. Но посетив четырех Владык на далеком острове Ку-ши (населенном "истинными людьми", чэн-жэнь, т. е. людьми, вернувшимися в "первозданное состояние"), он признал, что ему до них далеко. Ведь идеал — это безразличие (или, вернее, отрешенность, "деяние посредством недеяния") истинного человека, вращающего космическое колесо". [162] С другой стороны, "четверо Владык" идентичны четырем махараджам или "великим царям", которые, согласно традициям Индии и Тибета, предстоят четырем сторонам света; [163] в то же время они соответствуют четырем элементам: в таком случае пятый, верховный Владыка, царящий в центре, на священной горе, олицетворяет собой эфир (Акаша) или «квинтэссенцию» герметистов, т. е. первоэлемент, из которого происходят четыре остальных; [164] аналогичные традиции встречаются также в Центральной Америке.

Говоря о "вышней области", мы могли бы привести немало согласующихся между собой свидетельств, относящихся к другим традициям; вспомним, в частности, еще одно наименование этой области, возможно, куда более древнее, чем Парадеша. Это наименование — Тула, которое, у греков превратилось в Thulе; как мы вскоре убедимся, эта Тhulе, по всей вероятности, первоначально идентична "острову четырех Владык". Следует, впрочем, заметить, что название Тула вплоть до наших дней встречается в самых разных точках Земли — от Центральной России до Центральной Америки; можно предположить, что каждая из. этих точек в более или менее отдаленную эпоху служила местопребыванием духовной власти, являющейся как бы эманацией владычества первозданной Тулы. Известно, что мексиканская Тула была основана тальтеками, выходцами из Ацтлана, "земли среди вод", под которой, разумеется, следует понимать Атлантиду; они принесли имя Тулы со своей прародины и дали его тому центру, который, возможно, должен был в какой-то мере заменить погибший материк. [165] Но, с другой стороны, следует отличать Тулу атлантов от Тулы гипербореев, которая и в самом деле представляет собой первый и наивысший центр для совокупности человечества теперешней Манваитары; именно она была тем "священным островом", и, как говорилось выше, первоначально занимала полярное положение не только в символическом, но и в буквальном смысле слова. Все другие "священные острова", повсюду обозначаемые именами со схожими значениями, были только образами этого острова; это приложимо даже к духовному центру атлантской традиции, которая существовала в течение вторичного исторического цикла, включенного в Манвантару. [166]

Слово «Тула» на санскрите означает «весы» и, в частности, употребляется для обозначения одноименного созвездия; но, следует помнить, что, согласно китайской традиции, небесными Весами считалась первоначально Большая Медведица. [167] Это замечание крайне важно, ибо символика, относящаяся к Большой Медведице, естественным образом связана с Полюсом; [168] к сожалению, мы не имеем возможности далее углубляться в эту тему, достойную отдельного исследования. [169] Здесь можно было бы также рассмотреть соотношение между полярным и зодиакальным созвездием Весов, которое считалось "знаком Суда"; то, что говорилось выше по поводу Мелки-Цедека о весах как атрибуте Правосудия, помогает понять, что название это служило обозначением высшего духовного центра.

Тула именовалась еще "белым островом", а мы уже говорили, что именно этот цвет указывает на духовное владычество; в американских традициях Ацтлан символизируется белой горой, но символ этот прилагается прежде всего к гиперборейской Туле и к "полярной горе". В Индии "белый остров" (Швета-двипа), помещавшийся обычно в дальних северных краях, [170] считался "обителью Блаженных", что позволяет сопоставить его с "Землей Живых". [171] Существует, впрочем, одно явное исключение: кельтские традиции чаще всего упоминают о "зеленом острове" как об острове «Святых» или "Блаженных". [172] Однако в центре этого острова высится белая гора с пурпурной вершиной, [173] которую, как говорится в сагах, "не зальет никакой потоп". [174] Эта "солнечная гора", как ее еще называли, — не что иное, как Меру, ведь Меру — тоже "белая гора", окаймленная полосой зелени, поскольку она высится среди моря, [175] а на вершине ее блещет световой треугольник.

К названиям духовных центров, связанным с образом "белого острова" (этот образ, как и другие, приложим не только к высшему, но и к второстепенным духовным центрам), примыкают имена стран, местностей и городов, также отражающих идею белизны. Таких имен множество — от Альбиона до Албании, не говоря уже об Альба-Лонге, которая была как бы прообразом Рима, и других античных городах, [176] носивших сходные названия, — достаточно вспомнить Аргос [177] в древней Греции; о смысле всех этих фактов мы поговорим чуть позже.

А пока сделаем еще одно замечание относительно духовного центра, изображаемого в виде острова со "священной горой". Такая локализация могла иметь место в реальной действительности (хотя, разумеется, не все "Святые Земли" были островами), но суть дела состоит не в этом, а в символическом. значении данного местоположения. Даже исторические факты, не говоря уже о событиях священной истории, служат лишь отражением истины высшего порядка в силу закона соответствий, являющегося подлинным основанием всякой символики и объединяющего все миры в единое и гармоническое целое. Образ острова и горы на нем в первую очередь отражает идею «стабильности», о которой мы упоминали выше в связи с символикой «Полюса»: остров неколебимо высится среди вечно бушующих волн, служащих изображением "внешнего мира": нужно пересечь это "море страстей", чтобы добраться до "Горы спасения", "Святилища мира". [178]