Чтение онлайн

— Я бы сменил на «Le prince» или даже «La princesse», — предложил Крестовников. — Больше похоже на французский.

— Не факт, — возразил Саша. — «Княжеский» уже известен при дворе. Хотя попробовать стоит. Можно продавать одно и то же под двумя названиями и посмотреть, что лучше пойдёт.

— Разумно, — согласился Иосиф Константинович.

— Так как насчет двенадцати процентов?

— Десять, — сказал Крестовников.

— Московские купцы — настоящие бандиты, — вздохнул Саша.

И подал руку.

— Договорились!

Честно говоря, там в будущем он слышал от кого-то из своих подзащитных предпринимателей, что 10% роялти за франшизу — это прямо очень много. Кто тут бандит?

С другой стороны, у него же имя и связи. При азиатском способе производства последнее — лучший капитал.

Следующим в очереди был щуплый человек с крупным носом, тонкими губами и обширной лысиной, обрамленной седеющими волосами. И усы, и бороду он брил, и это придавало лицу что-то жабье. Глаза выражали сложную смесь ума, хитрости, жесткости и подобострастия. Человеку было явно за пятьдесят.

— Потомственный почетный гражданин, коммерции советник, купец первой гильдии Иван Федорович Мамонтов! — представил Гучков.

Саша перевел взгляд на его сына Анатолия. Как у этой жабы мог родиться такой красавец? Впрочем, сходство было. Просто у сына вот это всё каким-то образом преобразилось в шарм и аристократизм. И нос тоньше, и рот уже, и взгляд другой: не хитреца, а свободного образованного человека. Отец — ещё вор, а сын — уже фор. Это, если вспомнить Буджолд.

— Очень приятно, — кивнул Саша. — Мне говорили, что у вас винный откуп, Иван Федорович?

— Это по большей части в прошлом, Ваше Императорское Высочество, — вкрадчиво ответил Мамонтов. — Откупы больше не приносят прежних барышей. Пришлось другими делами заняться, чтобы не умереть с голоду. Так что мы создали «Закаспийское торговое товарищество» для торговли с Персией.

— И чем торгуете?

— Керосином из Бакинской губернии.

— Ага! Нефть качаете?

— Качаем не мы. Собираемся перерабатывать. В прошлом году начали строить завод в Сураханах под Баку. Даст Бог, на следующий год достроим.

— Это лучше винного откупа, — заметил Саша.

— Ваше Императорское Высочество, можно мне спросить?

— Конечно.

— А что вы говорили про бензиновые двигатели?

— Есть определенные мысли на этот счет, — признался Саша. — Но не более того. Далеко до чертежей. Идей у меня много, но не всегда хватает знаний, чтобы их воплотить.

— А почему бензиновые? — спросил Мамонтов. — Почему не керосиновые?

Вопрос поставил Сашу в тупик. А действительно почему? Ведь авиационное топливо действительно на базе керосина. Почему двигатели внутреннего сгорания работают либо на легких бензинах, либо на тяжелом дизельном топливе. Почему им не подходит промежуточный керосин?

— Бензин — это же лекарство, — продолжил Мамонтов, заметив Сашино замешательство, — его в аптеках продают.

— Бензин в аптеках? — поразился Саша. — А вы ничего не путаете? Это тот, который из нефти делают?

— Конечно, тот самый. Им раны прижигают.

Сашу передернуло. Раны! Бензином!

Он же канцероген. И воняет — не дай Боже!

— Не стоит раны бензином, — заметил он, — мы найдем ему лучшее применение.

Зато теперь он знал, где в случае надобности взять бензин.

— Иван Федорович, — проговорил Саша, как можно более равнодушно, — а сколько стоит нефтеносный участок в Бакинской губернии?

«А главное, насколько реально вытрясти на него деньги из папа?» — подумал он про себя.

— Их не продают, — сказал Мамонтов, — существует нефтяной откуп.

Саша покачал головой.

— Представляю себе, насколько варварская там добыча.

— Мы не добываем, мы перерабатываем, — отмел подозрения коммерция советник.

— Так сколько стоит откуп? — спросил Саша.

— От участка зависит, конечно, но доходит до ста тысяч рублей в год и более.

Саша чуть не присвистнул.

— Ничего себе!

— Да вы не думайте, что они как сыр в масле катаются, — заметил Мамонтов. — Детишкам бы на хлеб хватило. Её же мало добыть, нефть-то. Надо вывести и продать. А чугунки нет. На ослах да верблюдах далеко не увезёшь. А в Бакинской губернии кому она нужна! В трубу бы не вылететь! Вот, если ветку железнодорожную отвести…

— Это вы верно заметили, насчет трубы, — усмехнулся Саша. — Зачем чугунка? Прокладываете трубу, ставите насосные станции — и качаете.

Мамонтов застыл и чуть не приоткрыл рот.

— А окупится? — усомнился он, придя в себя.

— А вы проведите сначала от скважины до вашего нефтеперегонного завода. И посмотрите. Если вдруг окупится, пять процентов — мои.

— Три, — машинально возразил Иван Федорович.

— Ладно, четыре, — согласился Саша.

И протянул Мамонтову руку. Тот не слишком решительно, однако пожал её.

«А, что, неплохо за минуту разговора», — подумал Саша.

— А почему «скважина»? — вспомнил Мамонтов.

— А как же? — удивился Саша. — У вас там разве буровые не стоят?

— Я слышал о бурении скважин, — сказал Иван Федорович. — Американцы собираются бурить. Одну уже вроде пробили. А нам не надо, у нас нефтяные колодцы, её просто сверху собирают, она же легче воды. А потом в бурдюки и на телеги.

— Это не надолго, — сказал Саша. — Когда кончится, придется бурить. Так какое у вас было ко мне предложение?

— Дело в том, что я вхожу в число учредителей «Общества Московско-Троицкой железной дороги». Это одно из первых у нас акционерных обществ. И я подумал, что на тех же основаниях можно построить в Москве телефонную станцию. Можно будет сделать общество на паях, и я уже знаю несколько фабрикантов, которые готовы участвовать. И вам пять процентов, как изобретателю.

— Десять, — сказал Саша. — В деле ещё академик Якоби. И в любом случае я буду советоваться с папа: телефония — дело государственное. Может быть, казна захочет оставить себе контрольный пакет.

— Хорошо, будем ждать ответа, — вежливо и чуть не угодливо кивнул Мамонтов.

Саше представляли московское купечество до заката и немного после него. И очередь всё не кончалась. Наконец, Гогель не стерпел:

— Ну, надо же и честь иметь, господа промышленники! Великому князю не так много лет, чтобы это выдерживать!