Чтение онлайн

— Я радуюсь за вас, — сказал Соломон. — Но тот же ветер развеял у бедной женщины муку, которую она несла в чаше. Не находите ли вы справедливым, что вам нужно вознаградить ее?

И они, обрадованные тем, что только за этим призывал их царь, тотчас же набросали женщине мелкой и крупной серебряной монеты…» [65]

Из всех вышеприведенных историй легко заметить основной принцип, на котором основывался Соломон как судья. Он, как правило, не пытался найти некие новые улики или доказательства вины кого-либо из тяжущихся. Свой вердикт он основывал на блестящем знании человеческой психологии и создании такой ситуации, которая бы наиболее ярко высветила ту или иную черту характера людей, которая, по существу, и породила тяжбу. Это умение царя Соломона «читать в человеческих сердцах» и поражало его соплеменников.

Среди преданий о суде Соломона есть и откровенно сказочные, напоминающие нравоучительные притчи. Вот одна из таких историй, приводимая в сборнике мидрашей «Танхума» в пересказе Бялика и Равницкого:

«Шел полем человек, неся кувшин с молоком. Встретилась ему змея, стонавшая от мучительной жажды.

— О чем стонешь ты? — спросил человек.

— Изнемогаю от жажды, — отвечала змея, — а у тебя что это за кувшин?

— Молоко.

— Дай мне испить молока, я и укажу тебе место, где клад зарыт.

Дал человек змее молока напиться.

— Укажи же мне клад, о котором ты обещала, — сказал человек.

— Следуй за мной, — ответила змея, и, приведя его к одному большому камню, сказала: — Вот, под этим камнем лежит клад.

Сдвинул человек камень, разрыл землю и, достав клад, направился к дому своему. Что же сделала змея? Всползла и обвилась у него вокруг шеи.

— Что это ты делаешь? — закричал человек.

— Умертвить тебя хочу, — отвечала змея, — за то, что ты сокровище мое забрал.

— Идем на суд к Соломону, — предложил человек.

— Идем, — сказала змея, но осталась по-прежнему обвитой вокруг шеи его.

Обратился человек с мольбою к Соломону.

— Чего желаешь ты? — спросил Соломон змею.

— Умертвить его.

Отвечал Соломон:

— Прежде всего сойди с шеи его долой: не подобает, чтобы ты распоряжалась им более, нежели я, в то время, как вы судиться ко мне пришли.

Сползла змея на пол.

— Теперь, — сказал Соломон змее, — говори, я слушаю.

— Я требую, — начала змея, — чтобы мне дано было умертвить его, в исполнение сказанного Господом: „Ты будешь жалить его в пяту“.

— А о тебе, — сказал Соломон человеку, — Господом заповедано: „Он будет поражать змею в голову“.

В одно мгновение человек размозжил змее голову.

Отсюда — поговорка: „И лучшей из змей голову размозжи“…» [66]

По мнению же библеистов и историков, прежде всего мудрость Соломона проявилась в его внешней политике, сделавшей единое Израильское царство на несколько десятилетий одним из самых процветающих и влиятельных государств Ближнего и Среднего Востока той эпохи.

Историки, относящие правление Соломона ко второй половине X века до н. э., считают, что усиление роли Еврейского государства в этот период связано с временным крушением биполярной политической системы.

В конце XI века Египет и Ассирия сходят на какое-то время со сцены мировой истории. До нового усиления Ассирии проходит более двухсот лет, и Соломон использовал это «безвременье» для превращения своего государства в важнейший центр международной торговли Древнего Востока.

Однако, говоря об ослаблении Египта, не стоит преувеличивать: при всех потрясениях и упадке, которые переживала эта сверхдержава, она отнюдь не утратила своих аппетитов и претензий на господство в регионе. Правда, в годы царствования Давида египтяне не только не предъявляли претензий на территорию усиливающегося Израильского царства, но и со странным равнодушием относились к тому, что его территория все больше разрасталась за счет завоевательных походов. В связи с этим ряд историков полагают, что у Давида были некие тайные договоренности с правителями Египта, которых обе стороны честно придерживались.

Царство Давида и Соломона в 1000–925 годах до н. э.

Если это и так, то, видимо, после смерти Давида египетский фараон счел себя свободным от всех прежних обязательств, неожиданно бросил свою армию на ханаанский город Гезер и захватил его: «Фараон, царь Египетский, пришел и взял Гезер, и сжег его огнем, и Ханаанеев, живших в городе, побил…» (3 Цар. 9:16).

Гезер упоминается в Библии многократно, и это не удивительно: город располагался на главной торговой магистрали между Египтом и Сирией. Тот, кто контролировал Гезер, контролировал и торговлю между двумя странами.

Раскопки, начатые на территории древнего Гезера в начале XX века, показали, что он был основан в 1600 году до н. э. и сохранял стратегическое значение вплоть до конца Античной эпохи. Стены древнего Гезера были настолько мощны и высоки, что жители этого города-государства чувствовали себя за ними в полной безопасности.

Когда евреи во главе с Иисусом Навином вторглись в Ханаан, Гезер оказался в числе тех немногих городов, которые успешно отбили натиск израильтян и сохранили свою независимость. Столь же мужественно жители города сражались и с попытавшимися их захватить филистимлянами. Правда, после длительной осады, видимо, измученные голодом и жаждой, они согласились стать вассалами царя Гефа, но все равно сохраняли свою автономию. Затем на тех же условиях они согласились признать власть царя Давида [67] .

И вот фараон сумел захватить этот, считавшийся неприступным город, сжег его огнем и вдобавок истребил всех его жителей — одних из последних представителей коренного населения Ханаана. Тем самым владыка Египта ясно показал, что намерен подчинить себе и Израильское царство, на троне которого сидел безусый юнец, по его собственному признанию, «не знающий ни выхода, ни входа». Гезер был, по сути дела, последней серьезной преградой на пути египетской армии в Иерусалим.

Так в воздухе Ближнего Востока явственно запахло новой войной.

Разумеется, Соломон мог принять брошенный ему вызов, провести мобилизацию резервистов, выставить армию, почти не уступающую по численности египетской, и противостоять агрессору. Но он неожиданно для всех избрал совершенно иной путь, которому до него в подобной ситуации никто не следовал. Не побоявшись, что и свои, и враги воспримут это как проявление слабости (а именно так это обычно и воспринималось на Востоке), Соломон отправился на переговоры с фараоном [68] .