Царь Соломон
Шрифт:
Следующей ступенькой на пути Иеровоама к власти стало его назначение — опять-таки по прямому указанию Соломона! — «надсмотрщиком над всеми работниками из дома Иосифа». В этом качестве Иеровоам надзирал за тем, как отбывают свою трудовую повинность на строительных работах колена Ефрема и Манассии. При этом он, с одной стороны, ревностно следил за тем, чтобы представители этих колен добросовестно делали порученное им дело, а с другой — защищал их интересы, постепенно становясь их признанным лидером.
Первое открытое столкновение Иеровоама с Соломоном произошло после его брака с дочерью фараона: Иеровоам позволил себе вслух критиковать Соломона за то, что тот едва не проспал утреннее богослужение.
В эти дни и произошла встреча Иеровоама с пророком Ахией, предопределившая всю его последующую судьбу.
«В то время случилось Иеровоаму выйти из Иерусалима; и встретил его на дороге пророк Ахия Силомлянин, и на нем была новая одежда. На поле их было только двое. И взял Ахия новую одежду, которая была на нем, и разодрал ее на двенадцать частей, и сказал Иеровоаму: возьми себе десять лоскутков, ибо так говорит Господь Бог Израилев: „вот, Я исторгаю царство из руки Соломоновой и даю тебе десять колен, а одно колено останется за ним ради раба Моего Давида и ради города Иерусалима, который Я избрал из всех колен Израилевых. Это за то, что они оставили Меня и стали поклоняться Астарте, божеству Сидонскому, и Хамосу, богу Моавитскому, и Милхому, богу Аммонитскому, и не пошли путями Моими, чтобы делать угодное пред очами Моими и соблюдать уставы Мои и заповеди Мои, подобно Давиду, отцу его. Я не беру всего царства из руки его, но Я оставляю его владыкою на все дни жизни его ради Давида, раба Моего, которого Я избрал, который соблюдал заповеди Мои и уставы Мои. Но возьму царство из руки сына его и дам тебе из него десять колен; а сыну его дам одно колено, дабы оставался светильник Давида, раба Моего, во все дни пред лицом Моим, в городе Иерусалиме, который Я избрал Себе для пребывания там имени Моего. Тебя Я избираю, и ты будешь владычествовать над всем, чего пожелает душа твоя, и будешь царем над Израилем; и если будешь соблюдать все, что Я заповедую тебе, и будешь ходить путями Моими, и делать угодное пред очами Моими, соблюдая уставы Мои и заповеди Мои, как делал раб Мой Давид, то Я буду с тобою, и устрою тебе дом верный, как Я устроил Давиду, и отдам тебе Израиля…“» (3 Цар. 11:29–38).
Некоторые комментаторы считают, что эта встреча пророка Ахии и Иеровоама состоялась в дни, когда Соломон праздновал свадьбу с дочерью фараона. Пророк, разъясняют они, был в новой одежде потому, что находился в числе гостей на этой свадьбе. Но Ахия покинул свадебный пир, взбешенный как самим браком царя с иноземкой и языческим характером свадьбы, так и тем, что Соломон, в отличие от своего отца Давида, не желал прислушиваться к советам пророков. В крайне расстроенных чувствах Ахия вышел из города и встретил решившего отправиться в отпуск домой Иеровоама.
Другие комментаторы убеждены, что эта встреча произошла позже, но явно после какого-то праздника — иначе опять-таки Ахия не был бы в новых одеждах. Разрыв одежды как символ разрыва царства уже до этого встречался в Библии — когда Давид тайно отсек в пещере полу царского плаща Саула. Но если Давид не осознавал всей символичности этого своего поступка, то Ахия его, безусловно, сознает.
Разумеется, взгляды комментаторов Писания и историков на вышеприведенную сцену расходятся.
С точки зрения религиозного человека, совершенно не важно то обстоятельство, что сам Ахия как ревнитель монотеизма был недоволен Соломоном. В момент встречи с Иеровоамом он лишь открывает последнему то, что ему было открыто в пророчестве: за грехи Соломона Бог оставит во владении его сына земли только двух колен, а царем остальных десяти станет Иеровоам.
При этом с теологической точки зрения крайне важно то, что Иеровоам принадлежал к колену Ефремову, то есть являлся потомком Иосифа. Тут следует вспомнить, что праотец еврейского народа Иаков изначально собирался жениться на Рахили, а ее сестру Лию за него выдали обманом. Согласно еврейской мистике, первенцем Иакова должен был стать именно Иосиф. Ему же была уготована участь «царя», то есть главы над братьями — если бы все случилось так, как изначально хотел Иаков. То, что Иосиф родился у Рахили, когда Лия была уже многодетной матерью, а затем, после скандала между Иаковом и Рувимом, старшим над братьями стал Иуда, не отменяет «потенциала первенца» Иосифа и сохраняет за его потомками право на царскую власть. Вот почему, решив отобрать значительную часть царства у потомков Соломона, Всевышний передает ее именно потомку Иосифа — Иеровоаму [177] .
177
Согласно мидрашу, Иеровоам был сыном Севея, сына Бихри, возглавившего новое восстание против Давида после подавления мятежа Авессалома. Севею, утверждает мидраш, дано было пророческое видение того, что его семя удостоится царства, но он не понял, что это относится к его сыну, а не к нему. За это Шива и получил имя «Набат» («Провидящий») — ему дано было видеть будущее, но он был не в состоянии правильно толковать увиденное. Идея о праве потомков Иосифа на царство претворяется и в еврейской эсхатологии. По распространенному в иудаизме взгляду, в конце времен все народы мира ополчатся на государство Израиль, которое возродится из пепла и в котором соберется весь еврейский народ. В ходе войны Иерусалим окажется осажденным армией народов мира, и тогда явится «Мессия из дома Иосифа». Он одержит несколько важных побед, но когда народ поверит в то, что он и есть истинный спаситель нации, этот мессия погибнет в бою. На его место и придет подлинный «Мессия из дома Давидова». При нем Бог открыто проявит Свою власть над миром, после чего начнется новая эра — когда «народы перекуют мечи на орала» и «будет на всей земле Бог один и имя Его едино».
Однако, повторим, с точки зрения рационального историка вся эта сцена выглядит совершенно по-другому. Ахия выступает в ней представителем тех кругов священнослужителей, которые (и небезосновательно) были разочарованы политикой Соломона, оказавшегося куда менее ревностным и верным слугой Всевышнего, чем его великий отец. В этих кругах постепенно начинала вызревать идея заговора. При этом противники Соломона не могли не понимать, что колено Иуды вряд ли поднимется против царя, так как оно чрезвычайно довольно предоставленными ему привилегиями. Но вот недовольство провинции, глухой ропот десяти колен вполне можно было использовать для восстания.
Для воплощения этого плана в жизнь заговорщикам нужен был харизматичный лидер, и в его поисках они обратили внимание на сделавшего стремительную карьеру Иеровоама. То, что он фактически уже стоял во главе двух колен, являвшихся потомками Иосифа, лишь усиливало шансы на то, что народ примет его в качестве претендента на престол.
Для сторонников этой точки зрения встреча Ахии и Иеровоама за стенами Иерусалима, да еще без свидетелей («на поле их было только двое»), была отнюдь не случайной. По всей видимости, Ахия назначил ее, чтобы посвятить Иеровоама в идею заговора и посмотреть, как тот на нее отреагирует. Не исключено, говорят они, что Ахия представил Иеровоаму свой замысел отторжения династии Давида от царства как данное ему пророчество и предупредил Иеровоама, что поддержка «партии Бога» будет обеспечена ему лишь в случае, если он проявит себя таким же ревнителем Всевышнего и Закона Моисеева, каким был Давид.
Но, так или иначе, ясно одно: разговор с Ахией оказал огромное впечатление на Иеровоама. Он мгновенно уверовал в свою миссию и стал жить мечтой о том дне, когда он воссядет на престоле. «Ободренный такими речами предсказателя и будучи по самому характеру своему юношей пылким и готовым на рискованные мероприятия, Иеровоам уже не был в состоянии успокоиться, но лишь только занял пост военачальника, вспомнил о предсказании Ахии и начал свои попытки склонить народ к отпадению от Соломона, причем побуждал народ передать ему, Иеровоаму, верховную власть» [178] , — пишет Флавий.
178
Иосиф Флавий.Иудейские древности. С. 340.
Не исключено, что заговор Иеровоама зрел годами, а Соломон, ни о чем не догадываясь, продолжал возвышать его.
В итоге, если верить версии Септуагинты, Иеровоам был назначен начальником всех армейских гарнизонов в землях всех тех же колен Ефрема и Манассии и решил, что время исполнения пророчества пришло (хотя в пророчестве ясно сказано, что Иеровоам станет царем только после естественной смерти Соломона). Опираясь на эти два колена, Иеровоам поднял мятеж, но Соломон жестоко подавил его. «Соломон же хотел умертвить Иеровоама, но Иеровоам встал и убежал в Египет к Сусакиму, царю Египетскому, и жил в Египте до смерти Соломоновой» (3 Цар. 11:40).
Шешонку-Сусакиму было уже не впервой давать приют и оказывать покровительство врагам израильского царя, который чем дальше, тем больше раздражал его. Соломон, безусловно, не мог не понимать всей опасности, которую представлял для его трона «окопавшийся» в Египте Иеровоам (а также, вероятно, большая партия его сторонников), но предпринять против него ничего не мог — особенно с учетом того факта, что его отношения с Египтом к этому времени разладились окончательно.
Показательно, что мидраш, в отличие от Флавия и Септуагинты, отнюдь не приписывает Иеровоаму попытки вооруженного бунта, рисуя его одновременно прямым и честным человеком.
Финансовые дела Соломона, говорит этот мидраш, в значительной степени пошатнулись из-за чрезмерных желаний его жен и наложниц, требовавших себе все новых золотых украшений, благовоний, рабов и рабынь. Особенно непомерной была в этих требованиях дочь фараона, которой было мало того, что она жила в роскошном дворце и что даже ее рабыни ели на золотой посуде. Когда дворец дочери фараона перестал вмещать всех ее слуг и служанок, она потребовала построить для них еще один дворец, и Соломон отдал указание выполнить это ее желание.