Чтение онлайн

— Фаверей! Нет ничего проще! Это друг моего приятеля маркиза.

— Ступай к ней и скажи, что тогда, давно, в Оллиульских ущельях, близ Тулона, был украден ребенок. Это был ее сын. Сын Жака де Котбеля. Она долго искала его, но он был во власти Бискара! Ты понимаешь меня?

— Мюфлие ведь не дурак. Тулон. Оллиульские ущелья. Украденный ребенок.

— Ну! Этот ребенок Жако. Тот, что осужден на смерть!

— Ах! Бедная женщина! — невольно вырвалось у Мюфлие.

— Ты лучше Бискара. Он убил меня за то, что я не хотел, чтобы преступление совершилось! Ступай же к маркизе де Фаверей и передай ей это от имени Дьюлуфе, соучастника Бискара.

— Она мне не поверит.

— Нет, мать не ошибется! Еще на суде присяжных, мне кажется, что она почти узнала его. Ты пойдешь, не правда ли?

— Сию же минуту! Побегу что есть мочи.

— Поклянись мне в этом!

— Клянусь всеми святыми!

Мюфлие поднял руку и плюнул на землю.

Это было клятвой.

— Спасибо! Поторопись. Не теряй ни минуты! Можешь бежать. В окно. Я сломал прут. Ах, зачем должен я умереть! Я так боюсь, что ты опоздаешь. Но я не могу! Не-мо-гу.

Рот умирающего наполнился кровью.

— Мюфлие, — слабо выдавил он. — Твою руку! Мю! «Поджигательница». Как она страдала! Жако, будь спасен! Бискар!

Несчастный приподнялся в последний раз.

— Бискар.Проклинаю тебя!

И он тяжело грохнулся на землю. Он был мертв.

Мюфлие встал на колени и заботливо склонился над его безжизненным телом.

Острая, раздирающая душу скорбь охватила сердце этого странного существа.

— Дьюлу, мой бедный Дьюлу! — твердил он. — Нет! Не умирают, когда этого не хотят! Немного скверно, старина?

Но Дьюлу не слышал его больше. Он лежал бездыханный.

— Честное слово! — сказал Мюфлие, в то время как крупные слезы катились с его усов. — Все это так забавно действует на меня. И мне приходит на ум Кониглю! Прощай, Дьюлу! Бедный Дьюлу!

И, закрыв лицо руками, злодей заплакал, как ребенок.

— Еще немного, и я сделаю то, о чем ты меня просил! — сказал Мюфлие, после минутного молчания. — Пусть черт разорвет меня, как барабан, если я действительно не доберусь до нашей маркизы! Погоди, Бискар! Ты не знаешь еще Мюфлие!

Он быстро встал и направился к окошку, выходившему на реку. Благодаря высокому росту, ему нетрудно было добраться до окна и найти необходимую точку опоры. Он подтянулся на руках и уже просунул плечи и туловище в отверстие. Еще одно усилие, и он выскочил бы в реку.

— Однако! — пробормотал он. — Не могу же я оставить так старого Дьюлу. А крысы! Они с голодухи-то с жадностью примутся за бедного Кита! Ну, нет, я этого не позволю! Надо кое-что сделать.Эта история займет четверть часа, не более.

И он спрыгнул на пол.

Мысль его была очень проста. Он хотел похоронить бедного Дьюлуфе.

Работа была несложной. Сломанный прут стал превосходным ломом.

Мюфлие с остервенением рыл влажную землю.

Он принял во внимание размеры трупа.

— Велик же гроб для него нужен! — проворчал бандит.
– Надо порядком потрудиться, чтобы он там не задохся! Брр! Как холодно, должно быть, в этой сырой земле!

И, действительно, почва была осклизлая и болотистая.

Ядовитые испарения разъедали ему глаза, окружали удушливым облаком. Но Мюфлие был не такого десятка, чтобы отступить перед подобным препятствием.

Он вырыл уже яму до трех футов длины и одного фута глубины.

— Еще немного, — сказал он, — и дело с концом!

Вдруг он удивленно вскрикнул.

Послышался металлический звон: железный прут ударился о что-то твердое.

— Черт возьми! — проговорил Мюфлие. — Что там еще такое?

Он нагнулся над ямой, сунул туда обе руки и принялся ощупывать.

Он почувствовал нечто холодное, гладкое и твердое.

— Можно подумать, что там металлическая пластинка, — произнес он.

И Мюфлие еще раз ударил по ней своим импровизированным ломом. Снова послышался металлический звон.

— Вот тебе и могила! Невозможно рыть дальше! Ну, ладно, возьмем левее.

И он прилежно продолжал рыть. Теперь на той же глубине сопротивление было далеко не так велико. Тут приходилось долбить камень, сильно разрыхленный воздействием влажности. Огромными кусками ломался он под ударами железного прута.

— Дело идет на лад! — сказал Мюфлие.

Лом продолжал свою разрушительную работу.

Эта операция производилась возле самой пластины, которая начинала было подаваться под ударами железа о камень, в котором она плотно сидела.

Чтобы удобнее было действовать, Мюфлие прыгнул в яму, и, упираясь ногами в пластину, энергично продолжал свое дело.

Но вдруг раздался громкий крик. За ним — ужасное проклятие. Железная пластина выскользнула из-под ног Мюфлие и бедняга провалился.

Погиб ли он? Или только ушибся?

Вскоре из ямы послышался его крик:

— Чертова дьявольщина!

Куда он упал?

На этот вопрос ему, разумеется, очень трудно было ответить: его окружал непроницаемый мрак.

Мюфлие лежал лицом вниз, уткнувшись носом в вязкую, вонючую грязь.

Однако падение не казалось ему особенно тяжелым. Он был уверен, что упал с высоты не более десяти футов.

Однако, прежде всего он произнес проклятие, так сильна в человеке привязанность к жизни. Потом, не меняя положения, он ощупал все тело. Никаких повреждений не оказалось. И это было для него большим утешением.

— Ба! — вскричал он. — Мюфлие видывал еще не такие виды! Живей! На ноги!

Он осторожно приподнялся, боясь нового обвала. Тихонько встал он на колени, распрямил ноги, все еще согнувшись, затем уже поднял голову.

Теперь он твердо стоял на ногах.

— Ну, — продолжал он рассуждать сам с собой, — как попал я сюда, так должен и выйти. Но где же она, эта проклятая дыра, через которую я сюда провалился? Экая дьявольщина! Здесь чертовски темно! Наверно, она должна быть над моей головой. Давай-ка, подыму руки, ведь они у меня длинные, может, достану до потолка этого чертова подземелья!